|
— А кто такие «сокрушенные»? — мигом заинтересовался Тас, но из под платка его слова звучали так, будто говорил не он, а карлик с изрядной примесью гнома. Никто его не понял и, следовательно, не потрудился ответить. Герард и Повелитель Уоррен погрузились в обсуждение церемонии похорон, причем Его Светлость говорил о Карамоне в таких теплых тонах, что у Таса в горле опять появился комок и теперь уж он не смог бы говорить даже без шелкового платка. — Итак, Герард, чем могу быть полезен? — Повелитель откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на молодого рыцаря. — Адъютант сказал мне, что ваш вопрос относится к сфере, регулируемой требованиями Меры. — Совершенно верно, господин. Я прошу ваших указаний. — Вы, Герард? — Повелитель удивленно поднял бровь. — С каких это пор вам не наплевать на предписания Меры? Герард вспыхнул и смущенно опустил голову. — Мне однажды довелось слышать ваши энергичные выражения по поводу «этого старомодного способа ведения дел, годного лишь для забавы старых ретроградов». — Повелитель улыбнулся, видя смущение рыцаря. Тот поерзал на стуле. — Повелитель, я действительно иногда позволял себе высказывать некоторые сомнения в целесообразности отдельных положений Меры… Бровь Уоррена поднялась еще выше. Герард понял, что сейчас самое время переменить тему беседы. — Ваша Светлость, вчера произошло весьма важное событие. При нем присутствовало несколько горожан. Могут последовать расспросы. Лицо Повелителя Уоррена стало печальным. — Это событие может повлечь созыв Совета Рыцарей? — Нет, Ваша Светлость. Я высоко ценю ваше мнение и поступлю так, как вы прикажете. Мне было дано довольно странное поручение, и я не совсем уверен, что его следует исполнять. С другой стороны, могу ли я отказаться от его исполнения, не поступившись при этом своей честью? — Кто дал вам это поручение? Кто нибудь из наших рыцарей? — осторожно поинтересовался Уоррен. Ему было известно о натянутых отношениях между его собеседником и другими рыцарями гарнизона. Он опасался, что их обострение может привести к открытой ссоре и даже повлечь за собой вызов на поединок. — Нет, господин. — Голос Герарда звучал по прежнему ровно. — Это поручение мне было дано умирающим человеком. — А! — В голосе Уоррена сквозило облегчение. — Карамон Маджере. — Да, Ваша Светлость. — Его последнее желание? — Не совсем желание, Повелитель, — ответил Герард, — скорее все таки поручение. Я мог бы сказать «приказ», но Маджере не был рыцарем. — Не был по рождению, — мягко возразил Повелитель Уоррен, — но по духу он был выше многих и многих, возведенных в рыцарское звание. — Совершенно с вами согласен, Ваша Светлость. — Герард помолчал с мгновение, и, Тас впервые увидел, как сильно переживает рыцарь смерть его друга. — Ну что ж, согласно Мере, последнее желание умирающего должно быть обязательно исполнено, если это в человеческих силах. Мера не делает в этом вопросе различия между рыцарем и гномом, мужчиной и женщиной, кендером и эльфом. Честь обязывает вас исполнить это поручение, Герард. — Если это в человеческих силах, — подчеркнул молодой рыцарь. — Вы совершенно правы, — кивнул Уоррен. — Так гласит Мера. Мальчик мой, я вижу, как сильно вы озабочены этим вопросом. Может быть, будет лучше, если вы расскажете мне о том, каково было последнее желание Карамона, если, конечно, это не нарушит волю покойного. — Не нарушит, Повелитель. Более того, я в любом случае должен рассказать вам о происшедшем, ибо, если я возьмусь исполнить поручение, мне придется просить вашего разрешения оставить на некоторое время пост. |
