|
Он подобрался к нему и уже протянул руку, но тут Берем вдруг взревел и кинулся прямо на кендера. Тас шарахнулся и испуганно взвизгнул, но Берем его как будто даже и не увидел. Перелетев через кендера, он с нечленораздельным воплем всем телом обрушился на дверь. Карамон вскочил на ноги. Вскочил и тюремщик. Карамон все еще пытался изображать из себя незаконно арестованного офицера. С деланной свирепостью глянул он на поверженного Тассельхофа и проворчал, почти не шевеля губами: – Что ты ему сделал? – Н ничего! Честно, Карамон, ничего! – заикался Тас. – Он… У него крыша поехала! Берем, казалось, действительно обезумел. Не обращая внимания на боль, он раз за разом бросался на прутья решетки, силясь их выломать. Но прутья не поддавались, и тогда он обхватил их руками и попытался раздвинуть. – Я иду, Джесла!.. – кричал он. – Не уходи! Прости меня!.. Тюремщик встревоженно вытаращил поросячьи глазки и, подбежав к лестнице, закричал что то наверх. – Стражу зовет, – буркнул Карамон. – Слушайте, надо срочно успокоить его. Тика, ты… Но Тика была уже подле Берема. Ухватив его за руку, она заговорила, с ним, умоляя остановиться. Охваченный неистовством, он сперва не слушал ее, более того – грубо отшвыривал девушку прочь. Но Тика гладила его руку, успокаивающе похлопывала по плечу и говорила, говорила… И наконец Берем начал вроде бы притихать. По крайней мере, решетку больше не тряс – просто стоял, держась за прутья. Накладная борода валялась под ногами, по лицу тек пот, а кое где и кровь – он ведь поначалу таранил дверь головой. Со стороны лестницы послышался лязг – на зов тюремщика бегом примчались два драконида. Они двинулись по коридору, держа наготове кривые мечи, тюремщик следовал за ними по пятам. Тас живо подхватил с полу накладную бороду и запихал ее в кошель. Будем надеяться, они не запомнили, что Берем угодил сюда бородатым. Тика все еще поглаживала плечо Берема, продолжая нести какую то ласковую чепуху. Он не слушал ее, но приступ, видимо, миновал. Тяжело дыша, он смотрел остекленевшими глазами куда то в пустую камеру напротив. Тас видел, как на его руках судорожно подергивались мышцы… – Что за дела! – рявкнул Карамон на подошедших к двери драконидов. –Заперли меня тут со звероподобным безумцем! Он хотел убить меня! Я требую, чтобы меня немедленно отсюда перевели! От Тассельхофа, пристально наблюдавшего за богатырем, не укрылось едва заметное, быстрое движение его пальцев: Карамон указывал ему на стражников. Узнав этот сигнал, Тас подобрался всем телом и приготовился к немедленным действиям. Один хобгоблин и два драконида? Что ж, бывало и покруче… Стражники оглядывались на тюремщика, а тот явно не знал, что ему делать. Тассельхоф насквозь видел, что творилось в его неповоротливых мозгах. Если здоровяк офицер в самом деле окажется личным приятелем Темной Госпожи, тюремщику, допустившему, чтобы его убили в тюремной камере, придется ой как несладко… – Пойду ключи принесу, – пробормотал он наконец и вразвалку направился по коридору назад. Дракониды переговаривались на своем языке, явно отпуская какие то грубые шуточки о хобгоблинах. Карамон метнул быстрый взгляд на Тику и Таса и сделал такой жест, как будто собирался стукнуть кого то головами. Тас порылся в сумочке и нащупал свой маленький ножик. Кендера, как и всех остальных, конечно же, обыскали, но Тас, стараясь облегчить стражникам их труды, все время переставлял кошели поудобнее, и дракониды, обнаружив, что в третий раз перетряхивают одно и то же, махнули на него рукой. Немало помог ему и Карамон, настоявший, чтобы Тасу оставили его сумочки вдруг де в них окажется нечто, могущее заинтересовать Темную Госпожу. То есть если стражники согласны нести ответственность, тогда, конечно… Тика продолжала ухаживать за Беремом, и волшебство ее голоса мало помалу гасило лихорадочный блеск его голубых глаз. |
