Влад не мог оторвать взгляда от человека в черной куфие. Ничего себе, настоящий ассасин! Отец говорил об этих многоликих дьяволах, способных пробираться в тщательно охраняемые замки и убивать тысячью известных только им способов. А про удивительную секту исмаилитов им с Мехмедом рассказывал суровый Молла Гюрани. Исмаилиты, предупреждал наставник, делают вид, что верят в Аллаха, но обладают тайнами, недоступными простым правоверным. Однако в действительности они самые настоящие зиндики — еретики — и, вполне возможно, поклоняются вовсе не Аллаху, а какому-нибудь козлобородому шайтану.

Наверное, ассасин мог бы внести в этот вопрос ясность, но Влад почувствовал, что ему не хочется расспрашивать Аббаса о тонкостях его веры. Да и не за этим его сюда позвали.

— Отныне Аббас станет твоей тенью, Дракул, — сказал великий визирь. — Мой повелитель, султан Мурад, да продлит Аллах его дни на этой земле, обещал твоему отцу, что в дворцовых стенах ты будешь в полной безопасности. Он, разумеется, не мог предположить, что ты — и твой друг, наследник престола — окажетесь столь глупы и беспечны, что полезете прямиком в пасть льва. Тем не менее слово султана — превыше всего в этой империи. И, хотя, по совести говоря, вас обоих следовало бы примерно наказать, я отложу этот вопрос до возвращения его величества из албанского похода. Пока же к тебе, Влад, будет приставлен телохранитель.

— Ассасин? — удивился Влад. Визирь криво усмехнулся.

— Говорят, нет телохранителей лучших, чем наемные убийцы. Кому, как не ассасинам, знакомы все тонкости этого опасного ремесла? Ведь если хочешь убить кого-то, находящегося под надежной охраной, нужно уметь поставить себя на место охранников. Поверь мне, Дракул, даже у султана нет телохранителя более искусного, хотя у его величества их, конечно же, больше.

— Это честь для меня, господин великий визирь. — Влад наклонил голову. — А как же принц Мехмед?

Принц и заварил всю эту кашу. Когда друзья обнаружили в покоях Влада его слугу Хаму с перерезанным горлом и лишившегося головы горшечника, принц, извергнув из себя съеденную во время заседания дивана халву, побежал прямо к великому визирю.

Тот немедленно распорядился выставить вокруг домика Влада стражу — шестерых янычар — и только потом послал туда слуг, которые убрали трупы и тщательно отмыли пол и стены от кровавых пятен.

Голову горшечника Али так и не нашли, и это по какой-то причине тревожило великого визиря больше всего.

— Тебе повезло, парень, — сказал он Владу вечером того безумного дня. — Повезло дважды: твой слуга был слишком глуп, чтобы запомнить, что именно велел передать тебе принц Мехмед, а горшечник, которому ты разрешил взять кое-что из своей одежды, оказался слишком жаден. Он, видно, все никак не мог выбрать наряд себе по вкусу, а сириец, по твоему распоряжению, прислуживал ему и помогал менять платье… Неудивительно, что убийца принял горшечника за хозяина дома.

Как ни пытался Влад казаться спокойным, при этих словах он вздрогнул. Представил себе, что это он лежит в платяном шкафу без головы.

— Но никакое везение не продолжается вечно. — Чандарлы Халиль Паша словно прочел его мысли. — Убийца не просто так забрал голову горшечника. Он отнес ее тому, кто велел перерезать нить твоей жизни. Мне почему-то кажется, что тот человек — кем бы он ни был — хорошо знает, как ты выглядишь. И, как только он увидит голову, твоя жизнь вновь окажется в опасности.