— Он убивает одного человека в месяц?

— В последние шесть месяцев. Полиция поняла это раньше, из-за особого почерка — монеты, но смогла скрыть эту часть информации от прессы до тех пор, пока не произошло последнее убийство на прошлой неделе. Решение, принятое по политическим соображениям.

— Не хотели навредить развитию туризма.

— Точно. Но сейчас все известно, и им приходиться отбивать огромное количество нападок из-за того, что они не предупреждали приезжих. В истории, это — не лучшее проявление южного гостеприимства.

— Да уж.

Райли нахмурилась.

— Если на них совершаются нападки…

— …тогда есть шансы на то, что они вызовут помощь раньше, а не позже. Да. Я рассчитываю на это. А что касается того, является ли этот убийца действительно кем-то, с кем мы встречались ранее, — я не узнаю ничего до того, как не увижу те отчеты. А пока, у тебя достаточно проблем там, где ты находишься.

Он был прав, и Райли знала это. Она старалась сфокусироваться, выкинуть того убийцу из головы, но это было практически невозможно. Она ни разу за свою жизнь не чувствовала себя более уязвимой, и даже маленькая вероятность того, что Джон Генри Принц был все еще жив и охотился не далее, чем в 50 милях от нее, превращала неприятное чувство под ложечкой во все нарастающий страх.

И даже находясь на другом конце сотовой связи, Бишоп не упустил это.

— Райли, что еще происходит? Ситуация ухудшилась?

Она не хотела отвечать, но знала — у нее нет выбора, поэтому доложила сухим тоном. Она рассказала ему об убийстве и о доказательстве, которое свидетельствовало о нападении на нее, возможно, с намерением убить.

И до того, как он смог сказать хотя бы слово, она закончила фразой:

— Не отзывай меня, Бишоп.

— Черт, почему нет?

Его тон был непреклонным.

— Райли, я не имею ни малейшего представления, что может сделать прямой удар электричества с мозгами экстрасенса, тем более при этих условиях. Но я могу с определенной уверенностью сказать, что у тебя немного шансов на возвращение того, чему был нанесен ущерб.

— Ты хочешь сказать, я могу никогда не восстановить свои воспоминания. Никогда не смогу вернуть свои чувства, ни одно из них.

— Именно это я и имею в виду. Это не просто шанс, Райли. Это вероятность. Электрическая энергия воздействует на нас. Она может усилить наши способности, изменить их или разрушить.

Она вдохнула, а затем ответила:

— Тем более мне следует остаться здесь. Слушай, я знаю, это звучит абсурдно. Но все мои инстинкты, говорят мне, что если я уеду, то случившиеся станет постоянным. Что я никогда не смогу вернуть потерянное время или потерянные чувства.

— Райли…

— Бишоп, пожалуйста. Сейчас это не просто очередное дело. Кто-то напал на меня, даже, вероятно, старался убить. И этот человек скорее всего убил мужчину в ту же ночь. Расчленил и обезглавил его. Возможно, именно его кровь была на мне, и я даже не знаю его имени, пока не знаю. Я должна остаться здесь. Я должна заняться этим расследованием. Все ответы, которые только можно обнаружить, я найду здесь, а не в Квантико, вместе с психологами изучая их карточки с чернильными кляксами.

Он молчал минуту, а затем попросил:

— Скажи мне, что ты просишь остаться не для того, чтобы быть поближе к Чарлстону. На всякий случай.

— Я не могу, — призналась она. — Частично и поэтому. Потому что если это — Прайс, я единственная, кто раньше подобрался к нему близко. Я — та, кого бы ты послал, если бы они попросили нашей помощи.

— Прошлый раз практически уничтожил тебя, Райли. А тогда твои чувства и память были в норме.

— Я знаю.