Глава 24

Я не собирался, как идиот, бежать в зал и бросаться обвинениями в адрес Уббы Рагнарсона. В конце концов, жить мне ещё не надоело. Но выяснить судьбу Кровопийцы я просто обязан.

— Меч пропал, — сказал я.

— Как пропал? Куда? — всполошился часовой. — Что за меч?

— Красная рукоять, плоская гарда с серебром, простые ножны в коричневой коже, — описал я. — Вон в том углу стоял.

— Не помню такого, — сказал часовой.

— Спроси Кормака, он принимал на хранение, — сказал я.

— Попробуй его сейчас добудись, он родную мать спьяну не узнает, не то что какой-то там меч, — буркнул часовой.

— Не «какой-то там» меч, а мой меч. Кровопийца, — сказал я.

— Ты, может, сам его взял и куда-то унёс, откуда мне знать? — набычился часовой.

Я рассмеялся. Наглости ему не занимать.

— Ты тут для чего поставлен, боец? Твоя обязанность, знать, что происходит во вверенном тебе помещении, — сказал я, вспоминая как принимали оружейку по описи, когда хотели напрячь предыдущий наряд. — Или ты хочешь меня обвинить?

Часовой замялся и проворчал что-то невнятное. Обострять конфликт он явно не желал.

— Найдётся твой меч, — сказал он. — Чай, не иголка, в рукаве не спрячешь. Зайди лучше ещё раз посмотри.

Я зашёл и посмотрел. Кровопийцы не было ни в том углу, где я его поставил, ни где-либо ещё, зато остальное моё оружие, сакс и топор, лежало на своих местах. Я даже немного порылся в грудах оружия, пытаясь взглядом отыскать знакомую сверкающую рукоять, но тщетно. Мечу приделали ноги. И я знал наверняка, кто именно.

— Ладно, — вздохнул я. — Убба, говоришь, караул менял? Спрошу у него.

Пирушка ещё не кончилась, но уже подходила к своей кульминации. Некоторые, самые слабые, уже успели напиться и уснуть, на столах остались, в основном, объедки и пустые кружки, откуда-то доносились ритмичные женские вздохи, перебивая даже ритмичную застольную песню, которую хором горланили оставшиеся на ногах.

Я глянул в сторону возвышения, на котором стоял стол Рагнарсонов. Там остались только Хальвдан и Сигурд, мутными осоловелыми глазами глядя на происходящее в зале. Сигурд ещё и подпевал песне, стукая кружкой по столу. Ни Ивара, ни Уббы поблизости видно не было. Это несколько рушило мой план.

Пришлось немного постоять в стороне, дожидаясь, когда кончится песня, но пирующие, кажется сочиняли куплеты на ходу, отчего она казалась бесконечной. А ведь куплеты ещё и повторялись. В общем, ждать пришлось минут двадцать, прежде, чем песня закончилась и весь хор вдруг разразился аплодисментами и хохотом. Настало время прервать их веселье.

Я решительно вышел вперёд, к столу Рагнарсонов и дождался, пока мутный взгляд Хальвдана остановится на мне.

— Друзья! Мне жаль прерывать весёлый пир, но у меня скорбная весть! — громко произнёс я. — Среди нас — вор!

Повисла тишина, и я буквально кожей почувствовал, как взгляды всех присутствующих соединились на мне, будто лазерные прицелы.

— Чего? — протянул Сигурд. — Объяснись!

— Мой меч! Он пропал из оружейной комнаты! — объявил я.

Норманны возмущённо загудели, кража оружия — серьёзное преступление. Тем более, на пиру, когда все добровольно оставляют его у входа. Это мощный удар по репутации хозяев, ведь это значит, что они не смогли обеспечить безопасность и сохранность имущества гостей.

— Ты хочешь кого-то обвинить в краже? — спросил Хальвдан.

— Нет, — сказал я, понимая, на что он намекает. — Я хочу вернуть свой меч.