— Превосходно. Как думаете, на Манхэттене будет большая суматоха?

— Несомненно, — ответил Энгвалл и медленно двинулся прочь.

Томлинсон наконец поднял глаза и увидел лишь спину профессора, которая тут же скрылась во тьме Зала эмпирея. Тогда он снова уставился на руку.

Оборудование волны, в том числе пять массивных генераторов на пятьдесят тысяч ватт каждый, разместили внутри природной чаши с каменными стенками. Пятнадцать тысяч лет назад здесь, скорее всего, было искусственное озеро, в центре которого высилась статуя Посейдона сто восемьдесят футов высотой — она вздымалась над поверхностью озера на сто футов. Теперь от греческого бога морей осталась бесформенная груда обломков по берегам каменной чаши, и лишь одинокий пьедестал высился в самом центре озера.

Внизу, за тысячами мониторов, расселись операторы; еще два десятка рабочих мест оборудовали на башне высотой сто футов. Все понимали, что та энергия, которую им предстоит высвободить, просто не имеет численного выражения. Хитроумные канавки и прочие малопонятные свойства ключа обеспечат невиданную доселе мощь.

Энгвалл изучил канавки на поверхности бриллианта и пришел к выводу, что достигнутая им амплитуда сигнала не идет ни в какое сравнение с достижениями Древних. Современными средствами можно было добиться лишь трех процентов от мощности неповторимого ключа. Во время первых испытаний бриллиант поместили в предназначенное для него гнездо только на мгновение и тут же ощутили скачок мощности: установка издала неслышный уху звук. Тридцать человек обратились за помощью в полевой госпиталь, предназначенный для раненых солдат. Это жутко взбесило Томлинсона, который стремился не допускать контакта ученых с «трусами» — так он называл солдат, — чтобы у первых не возникаю сомнений в полнейшей безопасности.

Звук из канавок бриллианта извлекался не стержнем, как во времена Древних. Энгвалл разработал остроумную конструкцию: специальную камеру, внутри которой бриллиант будет вращаться в плазме — так можно убедиться, что в канавках не содержится даже мельчайших частиц мусора. Затем камеру заполнят озоном и подадут электрический ток. Он и извлечет из бриллианта звуки, которые отправятся по проводам к намеченной цели.

Древние разбили всю поверхность ключа на мельчайшие участки, каждый соответствовал определенному слою той или иной тектонической плиты — иными словами, за гранит и песчаник, на которых стоит Лонг-Айленд, отвечал совершенно конкретный сектор одной из граней бриллианта. Аналогично имелся свой участок и у сложенной из гранита, сланцев, мрамора и песчаника Евразийской плиты.

В зависимости от плотности материала Древние вычислили необходимую комбинацию резонансной частоты и мощности сигнала. От гнезда с ключом к толстому континентальному проводу тянулся обычный кабель — такой можно купить в любом компьютерном магазине.

Теперь Энгвалл знал, что только сам голубой бриллиант в состоянии выдержать генерируемые звуки. «Потрясающе», — подумал он, наблюдая за камерой с безопасного расстояния. Именно поэтому эффектно провалился эксперимент на Кракатау, когда ключ пытались заменить другим крупным кристаллом.

Наблюдая за приготовлениями с платформы высоко над озером — отсюда он с помощниками будет следить за распространением волны, — Энгвалл, как и сулил ему Томлинсон, ощутил себя богом, владыкой неодолимой силы земных недр.

С другой стороны, разглядывая свое детище, профессор не мог забыть о гибели Атлантиды, о Кракатау, о невинных жертвах землетрясений в Китае, России и Ираке. Нет, он все же не бог, а человек, выполняющий указания другого человека. Прямо на его глазах из Зала эмпирея не спеша вышел Томлинсон, и Энгвалла пронзила мысль, что глава коалиции понемногу теряет рассудок, как и многие, кто когда-то грезил властью над миром.

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Президент пытался объяснить русским и китайцам свой план извлечения коалиции из подземного убежища.