— Да поможет тебе Небо! — пробормотала Марис на бегу. — И Земля тоже, — добавила она.

За следующим поворотом она увидела рельефную каменную дверь Древней Лаборатории. С бьющимся сердцем Марис подошла к ней. Она увидела, что дверь затворена неплотно, из щели падал свет. Сквозь щель было видно, что помещение выглядит в точности так, каким его описывал её отец: трубы и трубки, рычаги и свитки. И ужасный кавардак.

— Квинт!.. — позвала Марис. — Где ты?..

Двери мешала закрыться большая стеклянная труба. Стеклянными осколками был усеян пол. Марис просунула голову в щель и оглядела лабораторию. Она увидела ещё больше разбитых трубок, колб, воронок, рваных свитков, клочков пергамента и бумаги. А вплотную к двери Марис увидела две ноги в знакомых гетрах и башмаках.

— Квинт! — вскрикнула она и проскользнула сквозь щель.

Квинт неподвижно лежал на полу. Его лицо было в крови, глаза закрыты. Марис опустилась на колени и прижала ухо к груди Квинта. Сердце билось. Она нежно погладила его по щеке.

— Я пришла за тобой, Квинт. Я не брошу тебя. — Но Квинт не шевелился. — О Квинт, — заплакала она. — Это всё из-за меня. Пожалуйста, не умирай. — Она наклонилась и легко поцеловала его в лоб. — Очнись, Квинт.

Веки Квинта дрогнули и открылись. Он огляделся.

— Марис, — произнёс он вяло. — Что ты тут делаешь?

— Мы пришли тебя спасать. Бунгус и я.

— Бунгус здесь?

— Он в туннеле. Этот кошмарный кровавый глистер снова появился.

— Глистер вернулся? — Квинт сел и прижал руку ко лбу. — Я про глистера совсем забыл. Последнее, что помню, — я говорил с этим… а потом что-то странное.

— Ты видел его? Он парил в воздухе? У него были рога?..

— Нет, — нахмурился Квинт. — Он был маленький, хилый, с громадными глазами… пока… пока не превратился в меня!

— В тебя! Конечно! — воскликнула Марис.

— То есть как?

— Он может принимать чьё угодно обличье, — объяснила Марис. — Отец всё объяснил. Это оборотень!

— Оборотень?!

Марис жалобно кивнула:

— Мой отец создал Хрумхрымса, Квинт.

Квинт широко раскрытыми глазами смотрел на неё.

— Не понимаю. Его же не существует. Он есть только в сказках и мифах.

— Теперь существует.

Поднявшись на ноги, Квинт вспомнил, как рука тянулась к его груди. Он опустил голову. Большой Печати не было.

— Я взял печать твоего отца. Что я теперь ему скажу? Ну и дурак же я! Он меня обвёл вокруг пальца. — Кинт прикусил нижнюю губу. — Марис, Хрумхрымс ненавидит твоего отца.

— Моего отца? Мы должны сейчас же вернуться и предостеречь его. — Она с раскаянием покачала головой. — Он так старался, чтобы Хрумхрымс не сбежал, Квинт! Ох, Квинт, зря мы сунули нос в это дело. Это всё из-за нас. А сейчас его жизнь в опасности.

— Если бы мы знали! — сказал Квинт. — А ведь мы пытались помочь.

Марис вздохнула, встала и решительно направилась к двери.

— Пойдём скорее.

— А что Бунгус? И глистер?

— Бунгус храбрый! Он дрался с глистером, чтобы я могла тебя найти. Идём к нему, Квинт.

Марис первой покинула лабораторию. Квинт был больше, поэтому он не мог выскользнуть, не задевая дверь. Когда он протискивался, труба, заклинивающая дверь, хрустнула.