|
. Олег тяжело вздохнул и некоторое время помолчал. Потом махнул рукой. — Ладно, всё равно узнаешь. Да и понять должен. Всё-таки не в стройбате служил. Ты такие слова — «отвлекающий десант» — слышал? Мысли бились в голове, но сказать Александр ничего не мог. Да и что скажешь после такого? Морду бить? И пробовал уже, и почти не за что. Всё пережитое за самые длинные в жизни дни бурлило и перемешивалось, пока на поверхности не вспыхнуло одно. — П-почем-му… д-девя-а… н-не с-семь?.. Кх-хто?.. На этот раз Олег молчал еще дольше. Вдруг как-то сразу стало заметно, что он стар — не только по человеческим меркам. Даже для Древнего. — Одного так и не опознали… — выдавил он наконец. — А…В-вто…рой…то…же… Д-древ-ний?.. — Пойдем… Посмотришь сам. — Олег поднял руку и помог подняться. Они медленно побрели вверх. На вершине дотлевала трава, а снега не осталось совсем — только пар от земли поднимался. Можно было различить остатки канавок, обозначавших вписанную в круг сложную фигуру, похожую на разомкнутую многолучевую звезду. Продолговатые и изогнутые бугорки были аккуратно прикрыты пятнистыми плащ-палатками. Среди пепла блеснул обломок металлической трубы, топорщившийся полосками дюраля. Очень знакомый обломок, но опять не было никакой возможности вспомнить — откуда и почему. — Видел? Можешь считать, твоя работа. — Олег пнул странный предмет. — Хотя можно было бы и обойтись, наверное. После того как главного хлопнули, круг распался, но для надежности пришлось добавить. Всё-таки у них почти получилось. Ладно, пошли, чего уж… — Он решительно шагнул к одной из плащ-палаток и откинул край. Блеснула серебристая подкладка, под ней оказалось что-то непонятное, черно-белое — точнее пока было не разобрать. Александр шагнул ближе. — Тебе фонариком подсветить? — Голос Олега внезапно охрип и сорвался. Подсвечивать не пришлось. Половина головы обгорела, но на второй даже сохранились длинные пепельно-русые волосы. Ирина глядела единственным уцелевшим глазом испуганно и удивленно, как тогда, на холмах… Наконец-то на Александра обрушилась непроницаемая темнота, и он всё-таки перестал чувствовать и думать. * * * Раннее, с мая начавшееся лето прогрело асфальт. Город переоделся в легкие платья и майки, кое-кто даже потянулся на пляж. Сестрички в военном госпитале распахнули окна настежь, ходячие больные и раненые правдами и неправдами пытались выбраться из палат в скверик. За ними приходилось приглядывать, чтобы не перемахнули через забор — «самовольщиков» прибавилось, а объясняться с главврачом не хотелось в такой день никому. Как и в любой другой, впрочем. В одну из палат заглянула бойкая девчушка в коротком халатике. Выздоравливающие были на прогулке, только поступивший больше месяца назад с Кавказа «контрактник», как обычно, лежали глядел в потолок. — Шатунов, к тебе посетители! Офицеры какие-то! Глаза оторвались от потолка и холодно уставились на дверь. Под этим взглядом медсестра почему-то смутилась и скользнула обратно в коридор. Было слышно, как она говорит кому-то: «Только не больше двадцати минут!» Затем по коридору простучали каблучки, а в палату шагнули двое. Сначала Александр скользнул взглядом по погонам и орденским планкам и только потом узнал обоих — серебристо-седого усатого полковника и майора с окладистой русой бородой. — Как самочувствие, герой? Глаза глядели все так же холодно, но смутить Олега было значительно труднее. |
