|
Не слишком слаженный хор запел что-то за деревьями. Ни слов не разобрать, ни даже возраста и пола поющих. Далеко и не слишком музыкально. Но страх перед этой ночью сразу усилился. Некогда бояться. Не опоздать бы. И не потерять голову. Это очень неприятно — потерять голову в такой ситуации. Теперь можно и по-волчьи идти. С носка на пятку, с носка на пятку. Как летом. Только ноги уже не болят, привыкли. Кто-то смотрит слева. Пристально так смотрит. Кто там?! Дерево стоит, то ли сухое, то ли облетело до последнего листа — сейчас не разберешь. А на дереве старый знакомый желтыми глазами хлопает. Ну чего тебе надо, ушастая твоя голова? Самое главное — почему ты отсюда не улетаешь ? Из этих мест, похоже, все мыши разбежались. Или сидят по норам и от страха даже дрожать боятся. Пение тут такое, словно мертвецы встали и развлекаются. Эй, есть кто живой? Лучше не кричать, лучше у леса спросить. Есть, есть живые. Возле костра несколько человек. По лесу четверо или пятеро. Точнее не разобрать. И еще — похоже, сейчас одним живым будет меньше. Там, у костра, напряглись в ожидании смерти. Лесу они кажутся стаей, загнавшей жертву и готовящейся к последнему броску. Вот теперь точно времени на страх не остается. Те, кто по лесу разошлись, — часовые, с оружием. Ближайший стоит метрах в тридцати. Хорошо стоит. Отсюда не подойдешь и мимо него к костру не проползешь, не проскочишь. Интересно, что у него в руках? Вряд ли двустволка. Ну, значит, придется сначала им занятся. На всё про всё не больше двух минут, иначе здесь будут два трупа вместо одного. Или три — если придется (и удастся, заметим) убить часового. Вперед! Хорошо, что этому учили дважды: в разведке и у Древних. Александр двигался между деревьями тихо и плавно, замирая в тени и скользя по отсветам костра. На поляне голоса завыли особо пронзительно, часовой на миг повернулся. Дважды дурак: отвлекся от службы и посмотрел на свет. Когда он обернулся, у Александра было лишнее мгновение до того, как часовой среагировал на возникшего из темноты человека. Впрочем, удар прикладом по шее он отбил сразу же — своим стволом. Похоже, ружье, но какое — разбираться некогда. Тренированный, гад! Ботинком задел по бедру. Неприятно, но не смертельно. А вот и второй удар — прикладом. Ну, с этим как раз проще. Ружье пролетело мимо и двинулось дальше — с посторонней помощью, подхваченное другим стволом. За ним потянулись руки часового, всё тело — нет, всё-таки выпустил, не попался на прием. Жаль, штыка нет. Но почему он на помощь не зовет? Как мысли подслушал — открыл рот. А рука движется к ножнам на груди. Крут. Но это движение нужно было сделать чуть быстрее и раньше — когда увидел. Можно было отскочить и выстрелить. Впрочем, ты же крутой, ты привык «мочить» всех руками и ногами. Ну, еще ножом, до которого так и не доберешься. Штыка нет, но дулом можно очень больно ткнуть. В лицо, чтобы отшатнулся, приподнял руку от ножен — закрыться, чтобы напряглись мышцы шеи, не давая заорать сразу. И тут же — в солнечное сплетение. Теперь не до крика. Дышать нечем, скорчился, пытается голову руками прикрыть. Не нужна мне твоя голова, а вот куда ты меня ботинком бил, сюда? Больно, правда? Ничего, сейчас доктор Саша применит наркоз. Под ухо. Лежи, а доктор дальше побежал. Ему некогда. Знакомые обугленные деревья, памятная навеки горелая поляна — и круг на ней. Действительно, на том же месте. Пятеро по краю круга, все в черном. Перед ними — какие-то плошки горят. Между ними блестят воткнутые в землю мечи. Костров аж три штуки — треугольником. В середине, на коленях — шестой, в левой руке палка — посох?! В правой — нож. Нож, кажется, сейчас опустится на седьмого участника ритуала, лежащего… Виноват, сударыня, лежащую. |
