|
Ну вот и решили отпраздновать, как в старину. У нас сейчас чуть не половина факультета на чем-нибудь старинном помешана: кто дворянских предков ищет, кто костюмы какие-то шьет, кто стихи японские читает… Вот и поехали. Там у одного парня машина была. Иномарка, но не крутая, что-то японское. Джип какой-то маленький, мы почти друг на друге сидели. Потом заехали к знакомым этого парня. У них тоже была машина, а еще там были трое на мотоциклах. Поехали за город, где-то долго тряслись. Я еще спросила, почему так далеко, а они сказали, там место особое. Приехали, разожгли костер. Все что-то пили вкруговую, до меня очередь дошла. Я глотнула — вроде бы вино, а потом меня та-ак накрыло! — И больше ничего не помнишь? Девушка замотала головой — разлетелись русые пряди. Потом мелко задрожала. Старый егерь сел рядом, приобнял за плечи: — Ну-ну, не трясись. Всё позади, дочка, все обошлось. Скажи Саньке спасибо — это он почуял и пошел тебя выручать. — Правда? — Ирина недоверчиво заглянула Натанычу в глаза. — Точно. Только он не знал, что именно происходит, просто почуял неладное и сказал, что должен идти. Рвался один, но я его не отпустил, с ним навязался. — Правильно сделали, спасибо вам огромное. Неожиданно девушка поцеловала Натаныча в щеку. Чуть укололась о белесую щетину. Егерь смутился. — Да ладно тебе… Вон, Саню целовать будешь, спасителя своего. Ваше дело молодое, тем более, говоришь, встречались где-то. — Это на одной тусовке, там собираются… Ну, в общем, встречались. Вы не знаете, он и вправду где-то воевал? Ребята говорили, то ли в Чечне, то ли еще где, чуть ли не в спецназе, а я подсчитала — не получается ничего. Он институт закончил, когда в Чечне уже закончилось, а служил раньше. А Афган слишком давно был. — В разведке он служил, еще до Чечни. Знаешь, был в прошлом веке такой генерал Кульнев, гусар, кажется. Так вот он сказал: «Хороша Россия-матушка еще и тем, что в каком-нибудь углу да дерутся!» Вот и Сане свой угол достался. Очнется, сама расспросишь. Ты лучше постарайся всё-таки вспомнить, Иришка, что дальше было. Я понимаю, что тяжело, только и ты меня пойми. У нас тут подобная компания тоже сильно нагадила с месяц назад, только вот до людей они не добрались. А на следующий раз они не тебя подловят, так кого-то еще. Этих… — Натаныч тяжело вздохнул, помолчал и продолжил: — У… в общем, вроде твоих приятелей, развелось в последнее время, как крыс. Ступить некуда. Понимаешь? Ирина кивнула. Снова попыталась вспомнить Что-то, вздрогнула, но быстро справилась с собой. Только голос подрагивал. — Они меня… раздели. — Это я заметил. Не… ну, в общем, ясно? Взрослая уже. — Нет! Они сказали, что я посвящена какому-то хозяину и должна предстать перед ним. Я даже не боялась. Всё как в тумане было, словно так и надо. Положили меня куда-то… Холодно было, но я не мерзла, не знаю, почему. Потом что-то они вокруг меня делали… А потом вокруг появились какие-то черные, с мечами, один подошел ко мне, поднял нож… — Девушка всё-таки расплакалась, уткнувшись в плечо егеря. — Так страшно стало, так страшно! Не могу!!! — Не бойся, не бойся, всё прошло. — Угловатые, огрубевшие пальцы пригладили пышные волосы. — Больше никого нет, никому мы тебя в обиду не дадим. Девушка никак не могла успокоиться, ее словно прорвало, и выплескивалось все пережитое: — Там была такая жуть, вы не поверите, а они ее звали, звали ко мне, чтобы она меня забрала! А этот черный хотел меня зарезать, я видела и не могла пошевелиться! А жуть подползала снизу, подползала, я кричать хочу, а дышать не получается! Они всё поют, всё воют, зовут своего хозяина! Я видела только нож, а потом меня снизу как схватило что-то! Я… я дальше ничего не помню, совсем отключилась… Прихожу в себя — всё болит, кругом темно, рядом сидит кто-то с ножом, рожа вся в крови, и глаза светятся, как у волка! Думала, я уже на тот свет попала, рванулась, а он хвать! Потом поняла, что человек, где-то видела, а где — не вспомнила. |
