|
Пошли, Саш, поговорим. Они переместились в соседнюю комнату. Он скинул со стула на диван груду вещей, кивнул приглашающе. Сам он устроился на подоконнике. — Итак, ты вернулся, значит, всё-таки чувствуешь себя Древним. Я прав? Тогда рассказывай. Что с тобой произошло за эти месяцы? Не упускай главного, но покороче если можно. Времени совсем нет. На рассказ о самом главном ушло минут десять. Вспомнилось всё. Распятый и выпотрошенный кабанчик. Родство с лесом. Скитания и ночевки под открытым небом. Невидимая стена, не подпускавшая к «сигнализации». Странный филин. Ирина. — А вот здесь, пожалуйста, подробнее! Как она, говоришь, к ним попала?! Пообещали большую силу? В дверь заглянула бородатая физиономия: — Олег, у нас готово! — Подождите, ребята, здесь, кажется, по нашему делу уточнения. Где она с ними познакомилась, не говорила? — Ничего конкретного. Какая-то студенческая компания, судя по всему, при деньгах ребята. — А тебе ничего странным не показалось? Там, на поляне? — Ну, Олег, ты и спросил! А что там было обычным?! — Я не о том, хотя обычного там было больше, чем надо бы. У нас в последнее время чем дальше, тем такие вещи обычнее становятся. Ты свои впечатления сравни с тем, что тебе твоя Ирина рассказывала. Студенты с автоматами? Молодежь, дошедшая до использования таких сил? — Ну, с этим-то сейчас как раз просто. Все кому не лень в магию ударились, чуть не с детского сада. — А результаты какие? Ты уж поверь, за последние годы до такого мало кто доходил. А кто дошел — ума хватило не пользоваться. Нет, Саша, это уже что-то другое. Ты посох помнишь, за который ты сдуру схватился? Александра передернуло, всё вокруг заволокло фиолетовой дымкой. Еще бы! Такое и не помнить! — На том посохе заклятия были в три слоя, — продолжал Олег. — И самый мощный, самый нижний, никто из нас опознать не смог. Это не наше, Древнее и не обычное человеческое, которым сейчас все балуются. Нам всем повезло, и тебе, кстати, в первую голову: совершенно случайно был у нас проездом один любитель и знаток древностей из Прибалтики. — Археолог, что ли? Или антиквар? — Можно сказать и так. Он один из нас, собирает всякую всячину, вышедшую из употребления в наших кланах и не заслуживающую титула реликвии. Так вот, ему доводилось слышать — заметь, только слышать! — о существовании подобного. Когда он подсказал нашим ведунам, что это могло быть, они схватились сначала за головы, а потом за бороды — выдирали их друг другу по волоску, выясняли, чья же ошибка и почему раньше не вспомнили. — И что же это было? Олег помолчал, покатал желваки по скулам, тяжело взглянул на Александра: — Тебе обязательно нужно знать, но сказать я могу тебе только при одном условии. — Каком? — Ты прекратишь метаться туда-сюда. Полностью признаешь себя одним из нас. Присягу я от тебя требовать не буду, но слово ты мне дашь. Слово Крови. Помнишь наш разговор на прощанье? Есть законы, через которые я не могу переступать. Сейчас — особенно. Тем более что ты во всех этих событиях увяз по уши и глубже. Ты должен дать слово, что никогда больше не отделишь себя от своего народа, от его судьбы. О сохранении тайны я говорить не буду. Не маленький, воевал, должен понимать. Готов дать слово? Да или нет? Времени на раздумья у тебя было предостаточно. По груди разлился холод. Приехал поговорить по душам, обсудить жизнь тяжелую… Ну, Натаныч, ну ты и присоветовал! Слово Крови… нарушивший его муками совести не отделывается. |
