Ветер, ревущий снаружи, лишь подчеркивал тишину на темной лестнице, когда Мори замер у комнаты девушки. Он чуть было не повернул обратно, но потом все-таки стукнул в дверь и осторожно повернул ручку, чувствуя, как громко бьется пульс.

— Кэти, — прошептал он, — ты спишь?

В темноте что-то зашуршало и раздался перепуганный голосок:

— Дэвид!

— Не тревожься, дорогая Кэти. Я подумал, что буря, быть может, не дает тебе уснуть. Похоже, не ошибся… Мне нужно сказать нечто важное.

Сделав несколько шагов на ощупь, он опустился на колени рядом с ее кроватью. Разглядел в темноте очертания ее головы на подушке, обнаженную руку поверх стеганого покрывала. И дотронулся до нее легко, как бы успокаивая.

— Кэти, дорогая Кэти. Все решено. Я должен был сразу тебе сообщить. Я еду с вами.

— Дэвид! — повторила она тихим восхищенным шепотом. Он почувствовал, как ее охватила радость, как она вся ожила. — Благодарю… благодарю тебя от всей души.

— Ты не сердишься на меня… за то, что я тебя потревожил?

— Как можно! Мой дорогой, я тут лежала и все ждала, ждала, что услышу от тебя эти самые слова.

— А я не смог вынести мысли, что ты, быть может, промучаешься всю ночь без сна в ожидании. — Он помолчал. — Раз уж я здесь, можно мне остаться ненадолго и поговорить?

— Да, останься, останься. Я совершенно проснулась. Включить лампу?

— Нет, дорогая. Я теперь хорошо тебя вижу.

— А я вижу тебя. — Она радостно вздохнула. — Я так счастлива. Знаешь, о чем я мечтала в полусне незадолго до твоего прихода?

— Расскажи, дорогая.

— Мне пригрезилось, что мы вместе с тобой в Квибу, и дядя Уилли… — Она засомневалась, но потом все-таки раскрыла сердце. — И дядя Уилли венчает нас в миссионерской церкви.

— Так и будет, дорогая Кэти.

Они долго смотрели друг на друга. Сердце в его груди готово было выскочить наружу от боли и восторга. Он начал нежно поглаживать ее руку.

— Я по-прежнему представляю наше будущее, — продолжила она мечтательно. — Все решено. Мы с тобой вместе.

А снаружи дождь с градом без устали колотил в окно, затем сверкнула молния и послышались раскаты грома. Мори слегка передернуло.

— Дорогой Дэвид, ты замерз. Прошу тебя, накинь плед.

— Холодновато. — К горлу подкатил комок, но Мори все равно сумел произнести резонно и скромно: — Если бы ты согласилась поделиться покрывалом, мы бы лежали рядышком и болтали… Нам еще многое нужно сказать друг другу.

Через секунду он уже лежал рядом с ней, но в полутьме почти неумышленно подхватил не только край покрывала, но и одеяло и простынь, которыми она укрывалась. Ее лицо оказалось рядом на подушке. В первую секунду она окаменела, ему даже показалось, что она перестала дышать, потом он почувствовал, как она дрожит, и поспешил ее успокоить.

— Дорогая, ты ведь знаешь, я не хочу тебя расстраивать.

— Но, Дэвид…

— Я дорожу тобой, как ничем на свете.

Постепенно, очень медленно, она расслабилась.

Сквозь ее хлопковую ночную рубашку до него дошло тепло молодого тела.