— Мы любим смотреть, как веселится молодежь, не правда ли, мамочка? — усаживаясь за стол, заметил Холбрук сентиментальным тоном, вызванным несколькими двойными порциями коньяка. — А ты что же, Берт, не смог найти себе хорошую партнершу?

— Я нашел бы, па, только, к сожалению, не могу с вами остаться, — сказал он, подмигнув Мори. — Мне нужно отлучиться по делам.

— Выпей капельку шипучки перед уходом.

Хлопнула пробка. Все выпили по бокалу шампанского. В зале приглушили свет, оркестр заиграл вальс. Берт поднялся со стула и отвесил Дорис театральный поклон, выставив на всеобщее обозрение две толстые, тугие ягодицы, словно две полные луны.

— Могу ли я воспользоваться семейной привилегией и удостоиться чести, мисс Холбрук?

Они протанцевали первый танец как брат и сестра, а затем, осушив второй бокал шампанского, Берт бросил взгляд на часы.

— Боже правый, мне пора двигать, а то не оберусь неприятностей. Желаю хорошо провести время. Пока, пока!

— Только не задерживайся слишком поздно, Берт, дорогой, — с укоризной произнесла миссис Холбрук, — как вчера, например.

— Не буду, ма. — Он нагнулся и поцеловал ее. — Только давай оба скажем, дорогая, что Берт уже большой мальчик. Увидимся утром, бодрыми и в добром здравии.

Идет к своей маленькой евразийке, подумал Мори. Оркестр заиграл модный фокстрот. Миссис Холбрук посмотрела на Мори, затем на Дорис, на этот раз без улыбки, а с серьезным выражением, словно говоря: настала ваша очередь, и пока будете танцевать, примите наконец решение. Мори теперь уверенно выходил на танцплощадку. К тому же после ужина он напробовался коньяка, и тот, видимо, хорошо сочетался с шампанским.

— Позвольте мне сказать, мои дорогие, — прокомментировала миссис Холбрук, когда они вернулись, — вы очень красивая пара.

Холбрук, милостиво улыбаясь и глядя на них чуть замутненным взором, подлил обоим шампанского. Потом они снова танцевали. Не пропускали ни одного танца, и каждый раз, когда он обнимал ее, она, казалось, придвигалась к нему все ближе, так что малейшее движение ее тела провоцировало его на ответное па, и вот они уже кружили как одно целое, подчиняясь ритму, в котором билось его сердце. Он чувствовал, что на ней совсем мало одежды. Вначале он еще пытался как-то поддерживать разговор, отпуская замечания по поводу других танцоров и оркестра, игравшего первоклассно, но она заставила его умолкнуть, сдавив руку.

— Не нужно все портить.

И хотя она хранила молчание, ее широко распахнутые, яркие, жадные глаза, которые она не отрывала от его глаз, говорили о многом, но теперь в них читался не вопрос, а призыв, не поддающийся превратному истолкованию, столько в нем было притягательности и страсти. Только раз она нарушила запрет, когда, бросив нетерпеливый взгляд в сторону родителей, буркнула:

— Хоть бы они ушли.

А те и не стали долго засиживаться. В половине десятого миссис Холбрук тронула за плечо полусонного мужа.

— Старикам пора спать. — Затем добавила, сдержанно улыбаясь: — Вы можете еще остаться ненадолго, только не задерживайтесь.

— Не будем, — коротко бросила Дорис.

Для следующего танца свет еще больше приглушили, и когда они обогнули сцену, Дорис сказала слегка дрогнувшим голосом:

— Пройдемся по воздуху.

В саду было тепло и спокойно, а под высоким зеленым пологом даже темно. Дорис прислонилась спиной к гладкому стволу огромной катальпы, глядя на Мори снизу вверх. Охваченный дрожью, он обнял ее за шею и поцеловал. В ответ она протолкнула между его губ свой острый язычок. Он крепче прижался к ней и зацепился запонкой за нитку мелкого жемчуга, что висела у нее на шее.