— Что стоишь, Задкиель! — рявкнул Хрон, готовясь спрыгнуть на пристань. — Брось ее в реку!

— Не фметь, — шамкнул колдун обожженными губами, — Hagios о Theos Iscy-ph-ph…

— Извини, перевозчик, не могу, — промямлил плешивый Задкиель, — он связал меня заклинанием…

Колдун уже снова держал в руках Золотую Ветвь, держал за черенок, опасаясь прикоснуться к листьям.

— Ты позволишь ему плыть с нами? — спросил Конн хозяина корабля. Колдун вызывал у короля омерзение.

— А куда деваться, — мрачно откликнулся Хрон, — Золотая Ветвь — сильнейшая ваджра…

Колдун важно поднялся на палубу, отпустив перед этим несчастного Задкиеля на все четыре стороны. Трехголовые демоны убрали сходни — Корабль Мертвецов был готов к отплытию.

— Не угодно ли вам, почтенное Звездное Яйцо, пройти в носовую каюту, предназначенную специально для живых пассажиров? — любезно осведомился Хрон.

Чародей прочел надпись над дверью, хмыкнул и покосился на Конна.

— А юноша сей так и будет торчать на палубе?

— Путник в Ночи плывет по особому распоряжению своих покровителей, — отвечал кормчий.

— Тогда и я останусь, — заявил старик не терпящим возражений тоном. — Надо же, что нацарапали: «Тело твое вскорости уложено будет в могилу». А то никто не знает. Ну, написали бы: «Жизнь — суета, все зло — от женщин». Или: «Не пей, не блуди, целомудрие блюди». И попроще, и юношеству пользительней.

Он снова подозрительно зыркнул в сторону Конна.

— Стойте, где хотите, Яйцо, или как вас там, — пробурчал Хрон, — только веточку обратно в пояс замотайте, не ровен час — обожжете кого.

— И обожгу, — сварливо пообещал старик, — ежели кто станет обзываться либо грозиться пауком из Заморы…

Хрон только сплюнул и удалился к рулевому веслу. Керб, на удивление тихий, поплелся к лопастям, где принялся негромким рыком понукать запертые в колесе несчастные тени. Судно отчалило от солнечного берега и двинулось наискосок через Темную Реку — к Серым Равнинам.

Глава седьмая

Мокрая морось

Грозная и неотвратимая, примет она вас, как любящая мать…

— А позвольте полюбопытствовать, благодаря каким таким высоким покровителям удалось вам подняться на борт этого зловещего судна? Я многих знаю лично, вхож в самые сиятельные чертоги, имя мое известно во всем подлунном мире… Тавискарон Звездное Яйцо — это звучит величественно! Неужто не слышали?

— Нет, — сказал Конн, — быть может, мы живем под разными лунами.

— Ах, опять эти бредни о множественности обитаемых миров! — Тон чернокнижника стал менторским. — Поверьте, юноша, подобные измышления приходят в пустые головы тех, кто слишком подолгу сидит на чердаках, пялясь на звезды. Ведь что есть светила ночные? Ничтожные искры, летящие от солнца, согревающего наш мир и дарующего ему благость существования. Искры эти давно остыли в холоде небес, как же можно утверждать, лто они — миры, подобные нашему? Лишь Солнце — зиждитель Земной Юдоли, Луна же суть светило Лучезарного Мира, где мы сейчас находимся… Ее бледный свет… Кстати, что это за перстенек у вас на пальце? Невзрачный, но очень милый!

— Подарок отца, — неохотно отвечал Конн: болтовня мага его раздражала.

— Подарочек родителя, так-так. — Тавискарон криво улыбнулся и потер сухие ладони. — Камешек в нем тусклый, да не простой.