Конн отбил выпад первого, пытаясь завести его клинок кругом, и тут получил удар в левое плечо. Рукав камзола сразу же пропитался кровью, и рука повисла.

Он успел поразить в живот еще одного противника, когда шпага сломалась от удара подскочившего сбоку человека в сером. Конн схватился за рукоять кинжала и тут же почувствовал холодное лезвие у своего горла. Из-под капюшона на него смотрели темные ненавидящие глаза.

— Кто ты? — прохрипел король, прижатый к стене. Слева и справа топтались серые тени.

— Хочешь знать, от чьей руки умрешь, сын варвара и рабыни?

Державший клинок у его горла откинул капюшон, по плечам рассыпались светлые волосы.

— Маркграф Дулеван к вашим услугам!

— Кончай быстрее, — донесся из-за плеча Дулевана сердитый голос.

Маркграф ощерил тонкий рот в жуткой улыбке и сорвал с лица Конна бархатную маску. Потом сделал короткое движение, и кровь залила грудь короля…

Но эта была не его кровь, а кровь маркграфа. Конн успел заметить остановившийся взгляд, в котором читалось крайнее изумление: Дулеван упал, из его пробитого левого виска толчками вытекала красная струйка.

— Нехорошо, месьоры, — раздался откуда-то сзади показавшийся знакомым голос. — Против всяческих правил — нападать скопом на одного!

Раздались крики, проклятия, зазвенела сталь.

Конн подобрал валявшийся возле одного из убитых палаш и яростно атаковал впавших в замешательство противников. Еще двое в сером приняли смерть от его клинка. В свете осенних звезд он увидел невысокого человека в нижней одежде, во всю орудовавшего тяжелым рыцарским мечом. Сталь была окрашена кровью, двое сраженных уже лежали неподвижно на булыжниках, еще один корчился в предсмертной агоний, кто-то уносил ноги в проулок.

Перед бойцом в исподнем оставался лишь один человек в сером плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Он отбивался мечом с искусством опытного фехтовальщика.

Нежданный спаситель вдруг опустил свой клинок и сказал с легким поклоном:

— Не соблаговолит ли месьор на время прервать поединок?

Человек в сером плаще тоже опустил меч.

— Чего тебе надо, кампанарий? — сказал он, с трудом переводя дух.

— Ах, так вы узнали меня! По тому, как вы владеете оружием, я заключаю, что имею честь драться с настоящим рыцарем. Не соблаговолит ли месьор назвать свое имя, прежде чем я его убью?

— О Нергал! Где это видано…

— Таковы правила чести.

— К Нергалу твои правила!

— Это я уже слышал сегодня днем из уст некоего аргосца. Очевидно, месьор, вы принадлежите к их числу. Что ж, если вы не желаете назвать свое имя, я буду вынужден…

Не договорив, кампанарий сделал неожиданный выпад и рассек завязку, удерживавшую плащ противника. Капюшон соскользнул вниз, и спаситель короля с удивлением воскликнул: «Ландграф Эртран!»

Не отвечая, Эртран повернулся и бросился бежать в проулок, из которого недавно явился вместе с остальными убийцами.

— Месьор Дагеклан, — король крепко пожал руку рыцаря, — за сегодняшний день вы вторично спасли мне жизнь!

— Это преувеличение, Ваше Величество, — отвечал Железная Рука, делая движение, словно собирался вложить меч в ножны. Вспомнив, что ножен при нем нет, он просто оперся о клинок. — Первый петух уже пропел, так что события на бугурте относятся ко вчерашнему дню. Но не поспешить ли нам покинуть этот зловещий двор?

— Зловещий двор? Он находится посреди моего дворца и, клянусь дубиной Крома, не успеет и свеча сгореть, как все предатели окажутся в Железной Башне! Но вам, месьор, кажется, пришлось спрыгнуть прямо с балкона?

— Здесь всего локтей десять — пятнадцать, государь.