По запарке Сын забыл о просьбе Зайцева убрать двух наркоманов, обслуживающих лабораторию. Но Зайцев напомнил.

– О’кей, – сказал Сын и дал поручение Рэмбо – старшему своей охраны. Рэмбо не шел ни в какое сравнение с предыдущим начальником охраны – Олегом Ребровым. Убитый тольяттинскими Ребров обладал аналитическим складом ума, стремился прогнозировать возможные осложнения… А Рэмбо был охранником – не более того. Однако проблему с «лаборантами» он разрешил легко. Он пригласил двух обдолбанных придурков на ночную рыбалку. И хотя обоих наркотов давно уже не интересовало ничего, кроме «дегустации» зелья, которое они варили, отказать Рэмбо они не посмели… Как стемнело, втроем сели в моторку. Спустя час Рэмбо вернулся один, а на дне Тиллиярви встали на якоря два новых трупа.

Зайцев потихоньку осваивал аппаратуру.

«Председатель» целыми днями был занят на монтаже охранных систем. Под его присмотром строители поставили дополнительный ряд колючей проволоки. Столбы с колючкой и сигнализацией не только перекрыли мыс, но и выбросили «крылья» в озеро. На соснах поставили прожекто-ра и телекамеры.

Грант оттягивался в обществе главы местной администрации, его зама и трех привезенных из Питера проституток… Хорошо им было, весело – баня, девки, охота на уток.

Таранов и Лешка поставили палатку на северном берегу, напротив мыса, где располагался «колхоз», от которого их отделяло почти два километра водного пространства.

Начало сентября было очень теплым, с обильными дождями и грозами. Летели тонкие паутинки, в камышах прятались разжиревшие утки, и казалось, что лето не кончится никогда. Но в воздухе уже висела осенняя обреченность.

Они разбили лагерь среди сосен и валунов и в первый же день приступили к работе. Вечером Таранов изучал «колхоз» в бинокль. Два километра оказалось многовато для шестикратной оптики – Иван в общих чертах рассмотрел причал с лодками, строения и несколько автомобилей, но этого было маловато. Он хотел получить предельно полную информацию о количестве населения «колхоза», численности охраны, наличии собак и образе жизни «колхозников».

К ужину наловили плотвы и сварили уху. Когда стемнело и Таранов с Лешкой сидели у костра, над «колхозом» вспыхнул фейерверк. Ракеты одна за другой взлетали с причала, взрывались в небе разноцветными брызгами и заливали воду озера ярким светом… Это было очень красиво и празднично. Лешка, глядя на фейерверк, процедил:

– Гуляют, падлы.

Таранов поразился той ненависти, которая прозвучала в его голосе.

Потом «колхозники» гоняли по озеру на двух моторках, и рев двигателей летел над водой, яркие лучи фар резали тьму. Лодки выписывали восьмерки, ходили зигзагами… Таранов сидел у костра, смотрел на этот праздник жизни и думал, что праздник оплачен тысячами загубленных жизней молодых пацанов и девчонок. А лаборатория готовится в десять раз увеличить выпуск наркотиков.

Потом начался дождь, и моторки вернулись к причалу. Таранов ушел в палатку. Он залез в спальник и быстро уснул под шум дождя.

Он проснулся затемно, выбрался из палатки. Было еще довольно сумрачно, с мохнатых лап сосен срывались капли, и над водой клочковатый лежал туман. Край неба на востоке наливался розовым. Было холодно.

Таранов вошел в воду – вода была теплей, чем воздух. Он набрал воздуха в легкие и нырнул. Вынырнул метрах в тридцати от берега, оглянулся, прикинул расстояние: маловато, теряю форму, – и поплыл вдоль берега. Он плыл кролем минут сорок, потом выбрался на берег и бегом вернулся к палатке.

Он вытерся, оделся и накачал «Фиш хантер». Когда из-за деревьев вылез край солнца, Таранов энергично греб в сторону мыса.