|
После чего через сформированную таким образом жучиную сеть проходил деструктивный электрический импульс… И трудолюбивые наноботы спекались в душно воняющий металлический омлет! Чтобы этого не происходило, нужно было вовремя заметить формирование первичной снежинки из нескольких десятков наноботов и как следует двинуть по ней «шваброй» – она била по жукам комбинированным электротепловым импульсом. Максиму очень нравилась его работа. Все снежинки были разными. Казалось, каждая из них имеет свой характер – эта вредная, та подлая, а вон та – и вовсе аморально буржуазная! Уничтожая очередную снежинку, Максим был точно уверен: одним квантом зла в мире становится меньше. А значит, количество добра возрастает, с каждой минутой возрастает! Узоры, которые оставляли наноботы на стенках камеры сгорания, тоже по своему завораживали. Следить за упоительным роением умных микромеханизмов Максим мог часами. Именно поэтому он никогда не спешил на обеденный перерыв. Пока однажды, отойдя от буфетной стойки с подносом, уставленным блюдами итальянской кухни (в «Армии пробуждения», к слову сказать, было немало сознательных итальянцев и других пост европейцев с Земли), он заметил… да да, Соню ван Астен – девушку, с которой он так ни на что и не решился на борту «Вольного». Соня приветливо махала ему рукой из за дальнего столика. Перед ней стояла высокая чашка с латте. – Что ты делаешь здесь, среди простых рабочих? – удивился Максим, не без гордости наблюдая за выражением лиц своих коллег, которые, переглядываясь, уже начали вполголоса обсуждать «новую подружку Максима». – Я пришла проведать тебя. Соскучилась. – Ты?! Соскучилась по мне?! – Максим не верил своим ушам. – Да. Сейчас у меня совсем мало пациентов… Казимир Алексеевич называет это затишьем перед бурей. – Но откуда ты узнала, что я работаю здесь? – Мне брат сказал… Впрочем, какая разница? Максим улыбнулся. Он был так счастлив, что не стал спрашивать, откуда брат Сони знает, где работает какой то малозначительный молодой человек, которому в Троянцах Юпитера даже не хватило духу сесть на вращающийся астероид! – Может, вечером сходим куда нибудь? – продолжала наступление отважная Соня. – Сходим! Конечно, сходим! Только, – Максим замялся, – я здесь, в Оазисе, совсем недавно. Не знаю, что тут вообще есть. Кино? Рестораны? Или, может, какие то музеи? Соня ласково улыбнулась. – Музеев точно нет. Музеи – олигархический пережиток! – отчеканила она. – Зато у нас есть танцевальный клуб. И дискуссионный клуб тоже. Туда обычно все и ходят. – Гм… Нелегкий выбор, – Максим заерзал на своем стуле. – Танцевать я не умею, звездную джигу от сатурночки не отличаю… Да и в дискуссиях не силен! Я даже не знаю, что значит слово «проприетарный», которое все вы употребляете по десять раз на дню! Соня улыбнулась, заглянула в глаза Максиму своими огромными зелеными глазищами так, словно хотела разглядеть что то в душе пилота. – «Проприетарный» означает… ну что то вроде «связанный с извлечением прибыли» и «зацикленный на частной собственности»… В плохом смысле. А танцевать не обязательно. Да и дискутировать тоже! Возьмем себе ананасового пива, посидим, расслабимся… Как ты насчет завтра – не занят? – Завтра? Да! – Да – в смысле занят? – Соня опять улыбнулась. Максим проклял себя за тупость. – Нет, что ты. Завтра я совершенно свободен. – Вот и чудненько! Прозвенел звонок. Соня ушла, соблазнительно покачивая бедрами. А Максим встал из за стола, на котором тосковала тарелка с нетронутыми спагетти «карбонара», розовел лосось под сливочно шафранным соусом и оплывало ванильное мороженое. |
