Самсонов опять потянулся к коньяку, но Саша перехватил бутылку и поставил ее за свое кресло.

– Пока не договорились, Титан, ты мне трезвый нужен.

– Что ты хочешь?

– Пустяки. Небольшую сумму на оперативные расходы и зашифрованную часть завещания.

– Мы ее разорвали.

– Видел я все. Не разорвали, а разделили на пять частей.

– Послушай, Гутман, а желтый конверт у тебя?

– Тугодум ты, Титан. Только сейчас догадался? Да, ключ у меня, а замок у вас. И тот на пять частей разобрали… Ты, кстати не вздумай сообщать обо мне своим подельникам.

– Почему?

– Соберетесь вместе. Сдуру решите, что коллектив это сила, и начнете глупости делать… Я привык с индивидуалами работать.

Очевидно коньяк оказал свое благотворное действие. Самсонов расслабился, откинулся в кресле и даже улыбнулся:

– Я тебя уважаю, Гутман. Красиво работаешь. На такой элегантный шантаж даже обижаться грешно… Поедем-ка мы сейчас на дачу. Интересующий тебя документик все равно там… И сауна там и все удовольствия. Ну, не все, конечно… Так мы можем Ирину прихватить…

Гутман анализировал свои действия и пытался просчитать реакцию Титана.

Еще в квартире на Бобровом переулке он предупредил, что никогда не идет на шантаж без крепкой страховки. Любые глупые действия погубят всех. Самсонов должен был это понять и не дергаться… Зря, не взяли с собой Ирину. Лишний свидетель и вообще… Саша вдруг вспомнил, как недавно во дворе на Сретенке столкнулся с Любой Гниловой. она очень изменилась. А в тот вечер она была изумительно хороша… Узнала она его или нет? Трудно сказать. И он изменился и встреча была случайной…

Все мы немножко психи. У каждого есть задатки любых отклонений. Все зависит от умения держать наши пунктики в узде… Клептомания это болезнь. Но у кого не чесались руки, когда можно без приключений, на халяву стать обладателем чужой вещи? Не украсть, а вроде как присвоить… Или мания преследования? Кому приятно, когда ночью по темному переулку за тобой стучат каблуки? Вот они задатки самой распространенной мании… А боязнь замкнутого пространства. Или боязнь высоты. У кого не дрожали колени на краю обрыва? Еще адвокат Кони говорил, что у каждого в душе есть своя свора собак. Надо только уметь держать их на поводках.

У Саши Гутмана было две мании. Одна маленькая с политическим оттенком, другая большая с сексуальным.

Первое – Саша очень не хотел быть евреем. К двадцати годам у него уже был план, как избавить себя и особенно своих детей от этого недостатка. Девушек он выбирал пофамильно. Наиболее подходящей представлялась Катя Егорова. При женитьбе можно взять ее фамилию, а первого сына назвать Иван… Когда замаячил отъезд в Израиль этот пунктик у Александра Моисеевича Гутмана отпел сам собой вместе с Катей. Действительно, что будет делать в Израиле его сын Иван Александрович Егоров?

От второго пунктика Саша не избавился до сих пор. Его очень тянуло подглядывать и особенно за лицами противоположног