— Антония была твоей подружкой? — спросила Пия и показала на фотографии.

Лукас вытащил свежую футболку из шкафа и просунул в нее голову. Потом натянул новые шорты.

— Тони все еще моя подруга, — ответил он. — Но это не то, что вы имеете в виду. Она мой лучший друг. Мы никогда не спали вместе. Секс все портит.

— Вам удалось узнать что-нибудь новое? — спросил Боденштайн у своих сотрудников.

— Ничего. — Катрин Фахингер расстроенно покачала головой. — Ни одной зацепки. Последними, кто видел Йонаса Бока живым, были Франьо Конради, сын мясника, и Ларс Шпильнер по прозвищу Дин Корсо.

Четыре часа подряд они допрашивали дюжину молодых людей и троих девушек из компании Йонаса Бока. И каждому задавали одни и те же вопросы. Долго ли он был на вечеринке? Не спорил ли с Йонасом? Не слышал ли, что Йонас с кем-то ссорился? Не замечал ли в Йонасе каких-либо перемен в последнее время? И у всех без исключения взяли пробу для анализа ДНК.

— Вечеринка продолжалась до половины одиннадцатого, — сообщил результаты Остерман. — Йонас был пьян и ругался с ними. Каждый из них получил эти е-мейлы от Йонаса после обеда, но никто не знал, что и думать по этому поводу.

— А что они делали в тот день, когда был убит Паули? — захотел узнать Боденштайн.

— Некоторые были в «Грюнцойге». — Катрин Фахингер перелистала протоколы допросов. — Пара человек смотрела футбольный матч вместе с Йонасом на большом экране в кафе «Сан-Марко». Он тогда довольно много выпил. Вскоре после перерыва объявилась Свения и хотела с ним поговорить, но он отшил ее.

— Кто-нибудь знал, что Свения беременна?

— Нет.

— Кто-нибудь узнал мужчину на фотографии со Свенией? — спросил Боденштайн.

— Никто. — Остерман озабоченно почесал затылок. — Пия звонила. У Штефана Зибенлиста нет алиби. Когда она хотела его арестовать, с ним случился сердечный приступ. Сейчас он в больнице.

Остерман коротко изложил все, что Пия сообщила о Зибенлисте, Марайке Граф и Эстер Шмит.

— Они были ближайшими подругами, пока Эстер не увела у Марайке мужа.

— Кто у кого? — удивленно переспросил Боденштайн.

— Пия побывала у Манфреда Графа, — сказал Остерман. — Она выяснила, что у него не было ни рака, ни импотенции. Паули бросил Марайке после того, как Эстер получила наследство от умершего мужа и стала более выгодной партией.

Боденштайн в раздумье наморщил лоб. Может, Марайке Граф и Эстер Шмит объединились после многолетней вражды, чтобы вместе извлечь выгоду из смерти Паули? А Зибенлист прикончил Паули? Вполне вероятно. Этому человеку было что терять.

Большой цех келькхаймской фабрики выглядел заброшенным. Между голыми бетонными плитами росли сорняки, повсюду валялся мусор и деревянные обломки. Лукас провел Пию в обход здания к железной двери в задней стене, охраняемой видеокамерами. Они вошли в помещение, где ничего не было, кроме пары покрытых пылью стеллажей. Сквозь грязные узкие окна с трудом пробивался свет.

— Мы не ошиблись? — Голос Пии гулко разнесся в огромном помещении.

— Все правильно. — Лукас подошел к очередной железной двери в дальней стене зала. — Оборудование стоит целое состояние, и мы не могли его просто поставить посреди цеха у всех на виду.

Железная дверь была защищена, как Форт Нокс: камера наружного наблюдения, электронный замок, считывающий карточки, как в «Грюнцойге», и к тому же потребовалось ввести цифровой код, прежде чем дверь открылась.