— О, а Тарека ловили?

— Я думал, вы уже все имена пропустили через базы данных, — Лукас удивленно поднял брови. — Тарек пять лет назад написал «червя» и положил половину компьютеров во всем мире. «Майкрософт» предложил за его голову немалые деньги, и кто-то из приятелей его сдал. Он отсидел восемь месяцев, потом его выпустили с испытательным сроком.

Пия с трудом могла представить, что загорелый дочерна Тарек — хакер.

— Ты тоже занимался чем-то незаконным?

Лукас хмыкнул и пододвинул Пии еще один стаканчик.

— Все в прошлом. Я часто взламывал чужие компьютеры и написал с пятьдесят вирусов — троянов и «червей». Но ни разу не попался. Мне интересно находить бреши в системе защиты, но я не из тех, кто любит что-нибудь разрушать.

— Наверное, жутко сложно писать такие штуки?

— Для меня — нет, — заявил Лукас. — Я люблю вызов.

— «Открой свой мир ужаса», — процитировала Пия слова, написанные на плакате с панорамой.

Лукас перестал ухмыляться.

— Простите, что вы сказали? — спросил он.

— Этот слоган я сегодня у тебя прочитала, — объяснила Пия. — Он был на плакате с панорамой, которая висит у вас на стене. Что это значит?

— Ничего. Это слоган интернет-игры, которую недавно запретили.

Пия вдруг вспомнила, что ей недавно рассказывал Остерман. «Двойная жизнь» — запрещенная виртуальная игра. Так что там с «Двойной жизнью»?

— «Двойная жизнь», — произнесла она вслух.

— Вы знаете эту игру? — Лукас поболтал свой стакан.

— На страничке Свении стоял линк на «Двойную жизнь», — пояснила Пия. — Мой коллега рассказал. Интерпол ищет сервер.

— Да, так и есть. — Лукас откинулся назад и внимательно рассматривал Пию. — Именно поэтому она так популярна. Мои друзья все еще играют.

Пия сложила в голове кусочек пазла.

— Дин Корсо и Борис Балкан?

— Точно. — Лукас весело улыбнулся. — Парни недавно в Бурге до смерти перепугались, когда вы упомянули их имена.

Вдруг что-то щелкнуло, и снова вылетели пробки. Пия встала и заметила, что выпила многовато. С трудом, ощупью она пробралась к шкафчику с предохранителями и хихикнула, споткнувшись о собственные туфли. Электричество наладить не удалось — через три секунды предохранители опять вылетели.

— Беда! — Пия вернулась назад. — Где-то у меня были свечи.

Лукас посветил зажигалкой. Пия выдвинула все ящики и нашла в одном упаковку плоских свечек, зажгла пару и поставила на стол.

— Уютно! — заключил Лукас и улыбнулся. У него был такой вид, что сразу вспомнились все попытки совращения.

— Думаю, лучше я отвезу тебя домой, — пробормотала Пия.

— После четырех «Кровавых Мэри» я не позволю вам сесть за руль, — возразил Лукас. — Ни в коем случае.

— Да, — согласилась Пия. — Я пьяна.

Все же она была рада, что он сейчас в ее доме. В его присутствии вылетевшие предохранители не представляли никакой угрозы.

— Я достану постельное белье, — сказала Пия. — Ты можешь спать на диване.

Кладбище Келькхайма знавало многолюдные похороны, но погребение Ганса Ульриха Паули их превзошло. Не хватило мест на огромной парковке, машины в эту жаркую пятницу стояли до самого виадука на Шмибахталь. На небе не было ни облачка, в сияющей синеве можно было утонуть.