— Посмотрите сюда. Это может быть следом крепкого удара. Из-за того, что вскоре наступила смерть, и из-за подвешенного состояния кровь опустилась в нижние конечности, синяк так и не образовался.

— Так можно и убийство реконструировать, — проворчал Бенке и взглянул на часы.

— На футболке также следы крови, — не дал сбить себя с толку врач. — Вероятно, они принадлежат другому человеку, поскольку я не нашел на теле никаких повреждений, из которых могла бы вытечь кровь.

Пия задумчиво кивнула. Один из полицейских, обыскивавших участок, позвал к себе. Пия и Бенке прошли через луг. Земля пересохла на солнце и стала твердой как камень, пожелтевшая трава была пострижена так коротко, что невозможно различить ни следы ног, ни следы колес.

— Вот! — Полицейский указал на землю. — Мобильный телефон.

Пия наклонилась и взяла телефон рукой в перчатке. Это была серебристая «Моторола», любимая модель молодежи. Задняя крышка корпуса отсутствовала, как и аккумулятор с сим-картой. Телефон выглядел так, будто пролежал здесь совсем недолго. Пия попросила коллег поискать остальные части телефона и в задумчивости осмотрелась. Рядом с полицейской машиной остановилось несколько прохожих, они с любопытством глазели на происходящее. Пия позвонила Боденштайну и сообщила ему об обнаруженном трупе.

— Мы не вполне уверены, что это самоубийство. — Она включила коллег в круг сомневающихся. — Кое-что не совпадает.

Бенке закатил глаза и вновь направился вниз к домику.

— Слушайте свою интуицию, — посоветовал Боденштайн. — Я вам нужен?

— Я должна сообщить родителям Йонаса о смерти их сына, — упавшим голосом сказала Пия. — Мне и одной это непросто сделать, но еще меньше хотелось бы это делать вместе с Бенке.

— Заезжайте за мной, — ответил Боденштайн. — Я дома.

Пия захлопнула телефон и вернулась к дому.

— Что вы думаете, доктор? — обратилась она к врачу.

— Выглядит как суицид, — ответил тот. — Но я не уверен.

— Тогда я позвоню прокурору, — сказала Пия. — Я бы хотела, чтобы произвели вскрытие. Как вы полагаете, господин Бенке?

— Кто я такой, чтобы оспаривать ваше мнение? — ответил Бенке с напускной покорностью. — Вы с вашим годами наработанным опытом в области судебной медицины наверняка оценили все правильно.

Пия посмотрела на него. Вот теперь уже действительно с нее довольно.

— Какие у вас основания? — поинтересовалась она.

— Основания для чего? — удивился Бенке.

— Для такого отношения ко мне. Я вас чем-нибудь обидела, причинила боль или рассердила? У меня ни с кем не возникает проблем, только с вами.

— Я не знаю, о чем вы говорите. — Бенке нацепил на нос темные очки.

— Мы в одной команде, — ответила Пия. — Мы должны сотрудничать, а не противодействовать друг другу. Мне важно, чтобы мы хорошо понимали друг друга.

— Да ну? — возразил он и, не добавив ни слова, направился к своей машине.

Пия почувствовала, что закипает. Она выставила себя полной идиоткой.

— Надменный говнюк, — сказала она достаточно громко, чтобы он услышал. Ей очень хотелось, чтобы он остановился и что-нибудь ответил, но он не отреагировал.

Иоханнисвальд стал престижным районом Кенигштайна на переломе веков. Все больше домовладельцев первого поколения продавали свои коттеджи и особняки, построенные в шестидесятых и семидесятых годах, преуспевающим молодым юристам или инвесторам франкфуртского Сити.