— Кирххоф, — ответила Пия.

— Разговоры по мобильному телефону за рулем. Штраф тридцать евро, — проворчал Боденштайн, но Пия состроила ему рожу. Звонил Остерман.

— Тебя тут ждет Матиас Шварц. Ты его вызвала.

Пия начисто забыла о сыне фермера Шварца. Он сказала Остерману, что будет через пару минут.

— Ой, я должна еще шефа домой подбросить, — добавила она.

— Оставьте, — возразил Боденштайн. — Я поеду с вами. Что там с нашим подозреваемым?

Пия сбросила скорость на горке перед Красной Мельницей до шестидесяти, проехала поворот на Хорнау и к трассе В-8, а затем вновь прибавила газа. Она сообщила Боденштайну результат допроса, который Бенке провел вместе с Катрин Фахингер, и рассказала о вчерашнем посещении «Грюнцойга». О своих проблемах с Бенке Пия не сказала ни слова.

Матиас Шварц был приземистым, коренастым и круглолицым. От волнения он покраснел как рак, и взгляд его рассеянно блуждал. Пия предложила ему сесть, сообщила, что разговор записывается на пленку, и заполнила анкетные данные. Матиас Шварц, 26 лет, по специальности — облицовщик кафельной плиткой, в настоящее время не работающий и проживающий с родителями на Рорвизенвег, чувствовал себя довольно неуютно. Пия внимательно осмотрела его.

— Какие у вас отношения с вашей соседкой фрау Шмит? — она задала вопрос в лоб, решив ковать железо, пока горячо.

Младший Шварц нервно сглотнул, так что кадык заходил на шее.

— Что… Что вы имеете в виду?

— Ваша мать утверждает, что фрау Шмит от вас что-то хотела. Это правда?

Шварц покраснел так, что краснота просвечивала даже сквозь жидкие светло-рыжие волосы.

— Нет, это не так. — Он затряс головой. — Я просто пару раз помог ей в саду. И ничего больше.

— Гм… — Пия полистала записи и сделала вид, будто что-то нашла. — У вас пара задержаний, судя по имеющимся данным. Нанесение телесных повреждений, вымогательство, еще раз нанесение телесных повреждений, на этот раз тяжких.

Шварц тупо ухмыльнулся, будто гордясь своими «подвигами».

— Когда в последний раз вы виделись с фрау Шмит или говорили с ней?

— В субботу. — Он поскреб затылок, пытаясь сообразить, к чему клонит Пия.

— В субботу. В какое время? Назовите точно.

Шварц усиленно вспоминал.

— Фрау Шмит вам сообщила, что именно вы должны сказать нам, не так ли? — спросила Пия, немного подождав.

Парень явно пытался вывернуться, по лицу было видно, что совесть его нечиста.

— Она сказала, что будет странно выглядеть, если узнают, что я был у нее сразу после смерти Паули, — выдал он наконец.

Тут ушлая фрау Шмит была, несомненно, права. Это выглядело странно. Но еще более странным выглядело то, что в горе своего траура она размышляла о том, что и как выглядит.

Пии в голову закралась новая мысль. Возможно, они пошли совсем не по тому пути в отношении убийства Паули! Его внезапная смерть могла оказаться частью плана, в котором Эстер использовала столь преданного ей соседа, чтобы избавиться от нелюбимого спутника жизни. Пия вдруг осознала, что они, собственно, ничего не знают о фрау Шмит. Она является хозяйкой бистро «Грюнцойг» и владелицей дома, но как возникло ее состояние? Не могла ли она рассчитывать на получение страховки в случае смерти Паули? И уж в любом случае, траур Эстер никак не выглядел естественным.

— Когда фрау Шмит вас о чем-нибудь просила, вы ведь всегда выполняли ее просьбу, правда? — спросила Пия.

Шварц кивнул и, вспомнив про запись разговора, произнес:

— Да, всегда.