— Но Бок совсем не из тех людей, кто убивает старой подковой, — возразил Боденштайн.

— Может, он сделал это в состоянии аффекта? — развивала мысль Пия. — Свения его увидела и рассказала Йонасу. Когда тот хотел сообщить в полицию, его тоже убили. Это объясняет, почему ДНК тканей, которую обнаружили в зубах мальчика, так похожа на его собственную. Убийцей был его отец.

Боденштайн насмешливо глянул на коллегу.

— Двух зайцев убить хотите? Арестуем Бока как серийного убийцу, попадем под обвинение в клевете! — Он ухмыльнулся.

— Но ведь возможно и такое, — возразила Пия.

— Я не верю, что все так просто.

— В любом случае оба убийства связаны друг с другом, — сказала Пия. — Я в этом уверена.

— Несомненно, что круги общения Паули и Йонаса пересекаются, — сказал Боденштайн. — Но поведение преступников в двух случаях во всем различается. Паули мог быть убит в состоянии аффекта, там явно имели место эмоции. С Йонасом все иначе. Парень был повешен. Умышленно убит.

Катрин Фахингер вернулась из Висбадена с поразительными новостями об оглашении завещания. Паули был вовсе не настолько беспомощен, как полагала Марайке Граф. Свою учредительскую долю в «Гастро ГМБХ», в кафе «Грюнцойг», а также все личные вещи, что погибли во время пожара, он завещал Эстер Шмит. А свои акции он завещал в равных частях Лукасу ван ден Бергу и Йонасу Боку для основания их компьютерной фирмы. Стоимость акций на сегодняшний день, как было записано в завещании, составляла восемьдесят три тысячи евро. Остерман выяснил, что Паули заключил два договора страхования жизни, согласно которым в случае смерти страховку получала Эстер Шмит. Утрату спутника жизни ей незамедлительно скомпенсировали бы приблизительно триста тысяч евро. Особенно пикантно выглядела страховка на случай пожара, в случае которого он, Эстер Шмит и Марайке Граф, как совладельцы дома, должны были получить кругленькую сумму в сто пятьдесят тысяч евро. Эта новость стала последним доказательством для сотрудников десятого отдела Юргена Бехта и его коллег, которые уже и так подготовили на основании показаний Матиаса Шварца задержание Эстер Шмит по обвинению в поджоге, опасном для соседних строений. В данный момент они уже выехали ее арестовывать.

Растениеводческое хозяйство «Лето» находилось в новой промзоне на территории бывшего американского лагеря в Эшборне, напротив мебельного магазина «Манн Мобилия». Боденштайн уехал к Норберту Захариасу в тюрьму предварительного заключения, а потому попросил Пию и Бенке поговорить с Тареком Фидлером. Они нашли того позади теплиц. Он привязывал растения к кузову грузовика, что-то насвистывая.

— Здравствуйте, господин Фидлер! — сказала Пия.

Тарек Фидлер оторвался от своего занятия и обернулся.

— Здравствуйте, — ответил он, недоверчиво и с любопытством разглядывая Пию и Бенке. — Я что-нибудь нарушил?

У него определенно был опыт общения с полицией. Ему едва исполнилось двадцать. Узкое лицо, чувственный рот, темные глаза совершенно не вязались с мускулистыми, татуированными руками и пирсингом в ушах.

— Нет, не нарушили. — Пия назвалась и представила Бенке. — Дело касается вашего друга Йонаса Бока.

Тарек снял рабочие рукавицы.

— Я уже слышал. Он повесился.

— О! И кто же вам это рассказал? — спросила Пия.

— Приятель. Плохие новости расходятся быстро.

— Мы думаем, что Йонас был убит. Так же, как и Ганс Ульрих Паули.

Это сообщение, казалось, огорошило молодого человека.