– Так ты придешь? – спросила Кэт.

– Если ты в самом деле этого хочешь, разумеется, – ответила Изабелла.

– В самом деле хочу. Специально приготовила салат. Плюс оливки. Твоего любимого сорта.

– Прекрасно знаешь, что я пришла бы и без этого. Поднявшись наверх, Изабелла осмотрела себя в зеркале. Сизо-серую юбку, в которой она любила садиться за письменный стол, дополняла – если слово «дополняла» не было в данном случае слишком торжественным – свободная вязаная жакетка кремового цвета с маленьким пятнышком чернил на левом рукаве. Нет, улыбнулась Изабелла, так не пойдет. Нельзя в таком виде знакомиться с человеком, интересующимся коллекционными «бугатти», да и вообще с любым итальянцем.

Она распахнула шкаф. Посмотрела на черное струящееся платье, купленное в бутике на Морнингсайд. Греховное платье, пронеслось в голове, греховное, ибо грех покупать такие дорогие тряпки. Сладкий грех. Она любила это платье и надевала его очень часто. Кстати, итальянки часто ходят в черном. Нет, это не годится, нужно что-то совсем другое. Если надеть вот этот красный кашемировый джемпер с высоким воротом, юбка сразу же будет выглядеть по-иному, а пара свободно висящих сережек со стразами довершит комплект. Вот! Кэт будет ею гордиться. Тетки Томазо, наверное, ходят под вдовьими покрывалами, и над верхней губой у них растут усики, а… Но она тут же оборвала себя. Мало того, что такие мысли неблагородны, они, скорее всего, неверны. Это в прежние времена итальянские тетушки отличались избыточным весом и лишней растительностью на лице, но все меняется, и теперь они, скорее всего, стройные, модные, загорелые.

Изабелла попрощалась с Грейс, которая ответила откуда-то из глубин дома, и вышла на улицу. Весь тротуар был, как всегда, уставлен машинами студентов из расположенного неподалеку Университета Напье. Это чудовищно раздражало соседей, но почти не трогало Изабеллу. А для студентов жители квартала были чем-то почти неодушевленным, привычным фоном, на котором проходила их жизнь, с вечеринками, долгими разговорами за чашкой кофе и… Мысли Изабеллы споткнулись. Чем там еще занимаются эти студенты? Ответ был известен. И в общем, почему бы им этим не заниматься, если они, конечно, делают это по-человечески? Изабелла была против беспорядочных связей, считая их издевательством над нашим долгом оберегать и уважать друг друга. Утоление сексуального голода на бегу, в спешке, недопустимо. Но и терпеть голод тоже не выход.

Повернув на Мерчистон-кресент, чья дуга вела к Брантсфилду и магазину Кэт, Изабелла начала размышлять о том, что может испытывать человек, получивший возможность дарить любовь. Не свою – кто знает, нужна ли она? – но ту, о которой кто-то давно безнадежно мечтает. Какая это была бы дивная власть! Ты долго втайне восхищался девушкой? Больше не надо томиться – она твоя. А ты, дорогая, уже отчаялась привлечь внимание этого чудного парня? Ничего страшного, ну-ка попробуй еще раз.

Но я и сама одинока, подумала Изабелла. Кто ж даст мне право делать такие подарки? Хотя, с другой стороны, разве я напрягалась, подыскивая себе пару? Нет – со времен Джона Лиамора. Годы, долгие годы после разрыва она сомневалась, что вообще хочет быть с кем-то. Но теперь появилась готовность снова пойти на риск и пережить то, что всегда приносит с собой мужчина: опасность быть брошенной, обманутой, несчастной. Есть еще шанс, думалось Изабелле. Она достаточно молода и привлекательна, чтобы выдерживать сравнение с другими. Мужчины считают ее интересной – она это знает, это заметно по их реакции. Романтический ужин вдвоем – это было бы хорошо. Она легко представила себя сидящей за столиком у Олорозо. Из окна открывается вид на крыши и далекие холмы Файфа, а напротив нее сидит он, приятный собеседник, человек с чувством юмора, способный рассмешить или, наоборот, растрогать, вызвать на глаза слезы.