– Драть меня передрать! – пробормотал Кейт Хигстром, вскидывая дедушкино ружье. – Черный буйвол!

Он выстрелил и, естественно, промазал. Дважды.

Выстрелы разбудили мистера Уллмана, банкира по профессии и недавнего переселенца из Копенгагена. Он вовремя выглянул из окна спальни и увидел, как по его двору галопом несется громадный бык с дергающимся молодым американцем на роге. Мистер Уллман позвонил в полицию и срочно, насколько позволяло его владение английским, сообщил, что «невезучий ковбой серьезно перфорирован». В конце концов полицейские разобрались в том, что пытался сказать мистер Уллман.

Через два часа полицейский диспетчер оставил сообщение на автоответчике Августина: пропавший черный буйвол его покойного дядюшки идентифицирован по бирке на ухе – он объявился в овощном отделе разрушенного ураганом супермаркета. К сожалению, возникли неприятности. Диспетчер просил как можно скорее связаться с Агентством по контролю животных.

Но Августин не проверял автоответчик еще несколько часов: вместе с Бонни он находился в заливе Бискейн.

Катер позаимствовали у приятеля Августина, летчика гражданской авиации. Пилот задолжал услугу после давнего развода, когда Августин разрешил ему закопать за гаражом золотые крюгерранды  на 45 000 долларов, чтобы укрыть их от частного сыщика, нанятого будущей бывшей женой. После развода у летчика не осталось ничего, кроме тайника с монетами. Он немедленно потратил их на манекенщицу весом девяносто один фунт, которая потом бросила его в пятизвездочном отеле в Марокко. Прошли годы, но пилот не забыл дружеской поддержки Августина в период личного кризиса.

Катер стоял у пристани в Норт-Майами-Бич и от урагана не пострадал. Августин и Бонни Лэм встретились с Джимом Тайлом у причала. Глаза полицейского покраснели, голос прерывался. Джим рассказал, что его близкого товарища и коллегу жестоко избил угонщик. Сейчас он бы предпочел прочесывать дороги, чтобы поймать эту гнусную сволочь.

Хотя Джим Тайл был расстроен, морская поездка его заметно тревожила. Даже в темноте залив казался неспокойным и коварным. А вот Бонни, как ни странно, совсем не волновалась. Возможно, ее успокоило то, как держался Августин: небрежно крутил штурвал двумя пальцами, а свободной рукой направлял прожектор. Он плавно огибал разметанные ураганом большие ветки, обломки бревен и призрачные силуэты перевернутых лодок. Жутковатое плавание, похоже, и Джима Таила ненадолго отвлекло от воспоминаний о Бренде на носилках…

Бонни не терпелось встретиться с человеком, называвшим себя Сцинком. Она все время вспоминала окровавленный труп в морге; Тайл сказал, его накололи на телевизионную антенну. Сцинк – убийца? Послушать полицейского, экс-губернатор – вовсе не клинический маньяк типа Мэнсона.  Скорее он нацелен на выполнение миссии – безрассудной, обреченной на провал и абсолютно противозаконной. Бонни привлекали смелые чудаки. Сцинк не страшен, когда рядом с ней полицейский и Августин. Она бы никогда не призналась, но странная встреча со Сцинком влекла ее так же сильно, как и возможность снова увидеться с мужем…

И вот теперь Джим с Августином старались втащить бесчувственного человека на катер. Намокшая одежда добавила веса и без того грузному телу. Бонни пыталась помочь. Августин ухватил губернатора за серебристую шевелюру, Джим за ремень, Бонни вцепилась в языки его башмаков – и в результате похититель, блюя морской водой, оказался на палубе.

С носа катера донесся брезгливый плевок – Макс Лэм сложил руки на груди и, сморщившись, попыхивал сигаретой. Бонни отвернулась от мужа и склонилась над усыпленным губернатором. Полицейский, стоя на коленях, носовым платком вытирал ему забрызганное рвотой лицо и с особым тщанием – стеклянный глаз.