— Да, да, я знаю, — Римма кивнула головой. — Но я не имела права ломать его жизнь. Утром мы договорились, что он приведет тебя на смотрины.

— Я помню, как я тряслась перед этим. Сережа тоже волновался. Тогда невозможно было купить шампанское. Сережа с трудом достал одну бутылку и тут же выронил и разбил ее. Мы пришли с пустыми руками, и ты сказала, что бутылку шампанского разбивают о борт корабля, когда отправляют его в дальнее плаванье. Значит, нашему кораблю суждено большое плаванье.

— Я тоже помню. Я поняла тогда, что должна отпустить Сережу. Я увидела, как полез к тебе на руки Миша, ты гладила его по головке, а он лип к тебе, не отходил ни на шаг. А ведь я не могла его приласкать, подержать на руках.

— Я очень тебе благодарна, Риммочка! Ты сумела подарить мне Сережу, но я не смогу отдать его этой девке! Я просто не переживу это!

— Ну, слава Богу, — улыбнулась Римма, — кое-что до тебя дошло! Будь я здорова, я бы тоже дралась за него, как тигрица. И у тебя ничего не получилось бы! Впрочем, я не думаю, что ты появилась бы, будь я здорова! Но судьба сложилась не так, как хотелось, и я вынуждено отступила. Да, я согласилась на развод. Я сама это предложила Сереже. Я понимала, что мне не подняться, но в душе я осталась женщиной. Мне было и горько, и обидно, я хотела смерти, потому что понимала, что вы моих детей не оставите… Но Господь не дал мне смерти, вы не бросили меня, поначалу я смирилась, а теперь понимаю, что о таком варианте можно только мечтать. И еще, я очень благодарна тебе, что ты заставила меня писать…

— Но ты ж блестящая рассказчица. Грешно было бы все это не записать. У тебя получилось, и я очень рада! — Я погладила Римму по плечу. — Ты преобразилась с тех пор. Ты почувствовала, что нужна людям!

— Это очень важно не чувствовать себя обузой, — улыбнулась Римма. — Я теперь полностью содержу себя и Мишу. Могу позволить себе дорогие лекарства и массажистов. И вы теперь с легким сердцем отправляетесь отдыхать не в заводской санаторий, а в Грецию.

— Да, Танька и Миша уже рисуют радужные картины полета на параплане и катания на яхтах. Жаль, что тебе нельзя поехать с нами.

Римма развела руками.

— Сегодня окончательно решится, поеду ли я в Штаты. Петров привезет с собой издателя из Нью-Йорка. Он намеревается к сентябрю издать мои книги в Америке. Будет презентация, и мое присутствие необходимо.

— Но ты говорила, что приедет еще какой-то доктор?

— Да они привезут с собой светило из Москвы, и оно, это светило, должно определить, смогу ли я вынести многочасовой перелет через Атлантику. Возможно, он заберет меня с собой в Москву. У него там клиника.

— Я рада за тебя, — я обнимаю Римму и целую ее в щеку. — Я постоянно чувствую свою вину перед тобой. Но я завидую твоему оптимизму и силе воле. Я знаю, Сережа очень любит тебя. Говорят, такое случается.

— Ладно, ладно, не выдумывай! Меня он любит, я знаю, но как старшую сестру, тут уж ничего не попишешь. Поэтому, послушай старшую сестру. Не пори горячку. Не говори сегодня Сереже, что ты обнаружила в его карманах. Пускай он едет в свою командировку, а мы посмотрим, поразмыслим, кое-что разведаем… Терпение и выдержка иногда дают поразительные результаты!

— Я не понимаю, что значит «разведаем»? Я не собираюсь унижаться и нанимать частного детектива? Если я этим займусь, все тут же станет известно в поселке.

— Разведка на то и разведка, чтобы осуществлять ее незаметно для противника.

— Но я не разведчик! Я просто этого не умею, и мне противно следить за собственным мужем! Это гадко! Это унизительно! — Я вскочила со стула и принялась ходить взад-вперед по кухне, все время запинаясь за какие-то коробки.