— Понятно, — буркнул Северин. — Оно, конечно, милиционерам про классику объяснять без толку. Они книжечками не торгуют, стало быть, их и не читают. — И неожиданно поинтересовался: — А что, прижизненный Чехов тоже в хорошей цене, да?

Овсов запунцовел окончательно, замекал что-то оправдательное. Но Северин прервал его.

— Стоп! Поехали по второму кругу. Значит, вы утверждаете, что это ваши книги?

— Мои, — уныло согласился Альберт.

— Как они к вам попали?

— Я их купил…

Северин бросил на меня быстрый многозначительный взгляд.

— Так. У кого?

— У… у женщины…

— Это мы уже слышали. Но я так и не понял: она ваша знакомая?

Не надо было быть крупным психологом, чтобы по лицу Лошади определить, что сейчас он судорожно пытается принять, как ему кажется, очень важное решение. Я даже знал какое. Руку даю на отсечение, он прикидывал, задержали мы его в связи с Ольгой или по какому-нибудь другому поводу. Если по другому, то ему нет никакого смысла самому лезть в петлю, связывать книги с Троепольской. А если все-таки в связи с ней, ложь начнет играть против него.

И тут, подобно шахматисту, в безвыходной ситуации узревшему вдруг лежащее, оказывается, на виду у всех простое решение, я увидел спасительный ход и похолодел. Ибо спасительным ход был для Овсова. А в следующую секунду я обреченно понял, что и он, похоже, нашел его.

— Знакомая… — выдохнул Альберт.

— Имя? Фамилия? — напористо расспрашивал Северин. И Овсов ответил окрепшим голосом:

— Троепольская Ольга Васильевна.

Наверное, я бы дрогнул. Но Стас (то ли еще не понял, к чему клонится дело, то ли нервы у него железные) продолжал как ни в чем не бывало:

— И сколько вы за них заплатили?

Мне показалось, что Овсов содрогнулся всем телом. Я буквально ощутил, как его сейчас раздирает страшная мысль: «Неужели не угадал?!» Но отступать теперь было некуда. И он пролепетал еле слышно уже известную мне минимальную каталожную цену:

— Четырнадцать тысяч…

— Отлично! — Северин плюхнулся на стул, придвинул к себе лист бумаги. — Дайте-ка нам теперь координатики этой — как вы говорите? Троепольской!

Я уже понял, что Стас блефует, но этот блеф был того сорта, который принято иначе называть хорошей миной при плохой игре. Овсов тем временем услужливо продиктовал адрес Ольги, ее домашний и рабочий телефоны. Записав, Северин поднялся, бодро сказал:

— Сейчас мы будем кое-что проверять, а вы пока посидите в соседней комнате, отдохните. Товарищ Балакин, проводите гражданина.

Вид у Овсова был жалковатый. Стас же держался орлом. И только когда мы остались с ним одни, он повернул ко мне озабоченное лицо:

— Не влипли мы с тобой, Шурик, а?

И я честно ответил:

— Похоже на то.

Потом мы молча сидели и оба, видимо, думали об одном и том же. Как мы, два лопуха, не смогли предусмотреть такую простую возможность! Хотя в общем-то понятно — как… Словно стажеры-первогодки увлеклись собственной версией: именно книги похищены из комнаты Троепольской. Ну а раз есть похититель вместе с похищенным — давай его хватать! Что говорить: примитивно попались на собственный крючок. Мы-то, дураки, думали, что знание того, что убитая — не Троепольская, суть наше преимущество, а, оказывается, Овсов не знает этого — и на том выезжает! Валит себе преспокойно на мертвую, как он считает, Ольгу! И поди опровергни его, пока не нашли журналистку, которую искать собирались через него же… Вот такой, извините, порочный кружок получается.