— Готово… — выдохнул Гольба.

Через минуту Каличава вышел на улицу. Пакета с ним больше не было.

— Шестой, какие будут указания? — загалдела рация на два голоса.

Мы все смотрели в эту минуту на Епифанова. Я заметил, как обострились черты его крупного лица, как плотно сжались бескровные губы. Он полуприкрыл глаза. Огромная лапища поднесла рацию ко рту.

— Ждать.

«Чего ждать? — не понял я. — Сейчас вооруженный преступник сядет в такси, которое стоит возле магазина, и…»

Каличава между тем вел себя более чем беспечно. Он, кажется, не торопился к оставленному такси. Встал в очередь за мороженым, купил стаканчик. Перешел через дорогу, уселся в сквере на лавочку, принялся есть.

— Девятый, я шестой, — нехотя, словно в задумчивости, сказал в микрофон Епифанов. — Осмотрите-ка подъезд, куда он заходил.

Каличава доел мороженое. Поднялся со скамейки. Не оглядываясь пошел к такси.

— Шестой, я девятый. Ничего интересного. Только… круг сулугуни валяется под лестницей.

— Отлично! — воскликнул Епифанов. Теперь глаза его сверкали. — Дайте ему сесть в такси. Соблюдайте максимальную осторожность, чтобы он вас не увидел. — Он повернулся к нам и сказал с восхищением: — Вот лиса! Чуть было не перехитрил нас все-таки!

И тут я тоже, кажется, понял, что к чему. Каличава предугадал наш ход. Вернее, так: предусмотрел. И подготовил контригру. Если уголовный розыск следит за ним и хочет взять его с пистолетом в кармане, он предоставит милиции такую возможность. Пожалуйста, как бы говорил он, беспечно поедая мороженое в сквере, бросайтесь на меня, задерживайте! Кроме пустого желтого пакета, в котором сестра привезла сулугуни, вы у меня ничего не найдете. Милиция не бросилась. Что будет теперь делать Каличава?

Такси подъехало к зданию железнодорожного вокзала. Каличава вылез и легко взбежал по ступенькам.

— Бегает из зала в зал. Осматривается, — тихо скороговоркой докладывала рация. — Вошел в автоматическую камеру хранения. — И через минуту: — Выходит обратно!

— Теперь приступайте, — жестко скомандовал Епифанов.

С другой стороны площади мы видели, как маленький лысый человечек появился в дверях вокзала. Набычившись, он оглядел площадь и быстро стал спускаться вниз. Вдруг я заметил, что возле такси, ожидающего его, что-то происходит. Трое курортников — двое парней и девушка — с чемоданами и сумками, из которых торчали теннисные ракетки, открыли обе дверцы и разговаривали с водителем — видно, просили подвезти. Ребята жестикулировали, девушка кокетничала с водителем. Каличава подошел и остановился у них за спиной, засунув правую руку в карман брюк. Я перестал дышать.

Курортники о чем-то коротко переговорили с подошедшим. Один широко улыбнулся и развел руками: дескать, занято так занято. Каличава вынул руку из кармана и взялся за дверцу. Дальнейшее произошло мгновенно.

Один из парней вдруг перехватил руку Каличавы, лежащую на дверце машины, второй вывернул ему другую. Девушка отскочила в сторону. Коротко скрипнув, рядом тормознула «Волга», на мгновение закрыв от нас происходящее, а когда она отъехала, на тротуаре остались лишь сумки курортников. Следующая «Волга» втянула их в себя и умчалась. Епифанов ладонью задвинул антенну в рацию, сказал устало:

— Все.