— Да что гадать, — сказал досадливо начальник цеха, — зайти к Марье Тимофеевне, и все.

Дверь с табличкой «Отдел кадров» находилась напротив и была заперта.

— Обедаете, — сказал начальник цеха. — Вы запишите телефон, я ее предупрежу, она вам скажет.

Когда я приехал в редакцию, до встречи с Ириной оставался еще час. Мимо меня по коридору пролетел Завражный, на ходу ткнув карандашом в мою сторону:

— Делаешь?

— Делаю.

Я поел в столовой, а потом заглянул к Феликсу. Они с Ликой клеили какой-то коллаж.

— Не нашел своего Латынина? — спросила Лика.

— Его теперь другие люди ищут. Серьезные, — ответил я и тут только первый раз за день вспомнил про поручение Сухова. Надо бы вечером позвонить Костиной, вдруг она чего-нибудь да вспомнит.

— Мы в кино хотим сходить, — сказал Феликс. — На «Амаркорд» Феллини. Позвони своей директрисе.

Жизнь, похоже, опять входила в нормальную колею.

Ни погонь, ни драк не предвиделось.

Сергей Уткин оказался мрачным типом выше среднего роста с синяком вокруг левого глаза. Водкой от него несло, будто он дот только минуту назад хватил полный стакан.

Вероятней всего, так оно и было. Когда я заглянул к нему в комнату, на столе стояла бутылка, довершая натюрморт из грязных тарелок, захватанных чашек и заветренных объедков.

— Из газеты, — пробурчал он. — А почему сразу не из прокуратуры?

Я присел на один из стульев, с интересом оглядываясь по сторонам. Обстановка казалась совершенно непригодной для жилья. Шкаф, потерявший за долгую жизнь одну створку и две ноги, замененных теперь протезами из кирпичей, кровать — не кровать даже, а топчан, прикрытый грязными тряпками, которые когда-то были постельным бельем. Вместе с упомянутым уже столом и тремя шаткими стульями весь интерьер.

— Чего изучаете? — грубо спросил Уткин. — Не нравится, как пролетарии живут? Ну ничего, переедем в новую квартиру — вот там заживем, там обставимся! Ирина, жена! — закричал он, ерничая, и забарабанил в стенку. Когда переезжать будем? И ничего вы со мной не сделаете, — снова повернулся он ко мне. — Я тут прописанный, ясно? И осуществляю свое право на площадь, данное мне Конституцией. Вот так вот!

Да, говорить Уткин умел. А водка, похоже, не давала ему молчать. В сочетании с тем, что я узнал о нем на заводе, портрет получался изумительный. У меня и заголовок был уже готов для материала: «Курский соловей».

Перед уходом я заглянул на половину к Ирине. Здесь было чисто, но тоже как-то голо.

— Может, не стоит вам здесь сегодня ночевать? — спросил я. — Поезжайте куда-нибудь к родственникам или знакомым.

— Ничего, я привычная, — махнула она рукой.

Поздно вечером, после кино, я позвонил Марине Костиной.

— У него была девушка, — сказала она, — по-моему, Таня. Помнишь, он приходил с ней к нам на вечер встреч в прошлом году?

Я помнил. У меня сохранилось впечатление о чем-то высоком и светловолосом.

— А как ее найти?

— Ох, он был такой конспиратор! От всех все скрывал. Но у меня почему-то сидит в голове, что она работала с ним вместе, чуть ли не в одном отделе.

Ну что ж, это было уже кое-что. По крайней мере, сегодня я лягу спать с надеждой.

27

Когда Феликс уехал на работу, я сел писать материал. Есть старое журналистское правило, которому меня стали учить с первых же дней работы в газете.