— Дальше, — коротко бросил Сухов.

— Что дальше? — удивился я. — Неужели не ясно? Он пошел и убил Кригера.

— Пошел и убил, — повторил за мной Сухов в задумчивости. — А как?

Он поднял на меня глаза. Мне не нравились ни его тон, ни выражение лица. Как будто он еле сдерживался, чтобы не фыркнуть. Что-то у него было на уме, о чем он мне не говорил. Но я принципиально решил пока сам ни о чем не спрашивать.

— Как? — снова спросил Сухов.

И я вспомнил это юркое словечко, разбудившее меня наутро после убийства. Теперь я мог ответить на этот вопрос.

Нет, не мгновенное озарение посетило меня на сей раз. Тяжело, с натугой вытаскивал я цепь событий из мутной тины этой истории. Мне понадобилось связать между собой легкую тень, мелькнувшую по стеклу двери, ведущей к мусоропроводу, где мы курили с Кругляком, и женщину, вошедшую ко мне в лифт на четвертом этаже, со всем, что я узнал от Саши. Теперь все кажется таким ясным: лифт, идущий вниз, останавливается на каждом этаже, где нажата кнопка вызова! А с площадки от мусоропровода можно засечь, когда человек вышел из квартиры и направился к лифту.

Думаю, убийца позвонил Кригеру и предложил спуститься вниз, обсудить кое-что на нейтральной почве, а сам затаился возле мусоропровода, как паук, поджидающий добычу. По стеклу скользнула тень, и он бросился по лестнице вниз, на пятнадцатый этаж — нажимать кнопку.

Двери открылись. Кригер стоял перед ним, все еще улыбаясь. Убийца ударил его в сердце — что это было? нож? заточка? — и нажал на первый этаж, точь-в-точь как до него это сделал младший Кругляк. Двери закрылись. Ни я, ни стоявшие рядом со мной женщины так и не заметили этой секундной задержки цифры 15 на световом табло. Лифт спускался вниз.

И все-таки убийца просчитался: смерть Кригера не решила всех проблем. Парень скрылся неизвестно куда, а Эрнст Теодорович успел рассказать все Елину, чей телефон дал заранее Саше, и вызвать меня.

Тут, правда, шайка получила временную передышку. Они, вероятно, исходили из того, что Саша не пойдет сам доносить в милицию на отца, пусть даже на такого. Я еще пока толком ничего не знал: эти гады одно время возлагали на меня определенные надежды. А Елин… Саша дозвонился до Елина только в пятницу, а в субботу или в воскресенье Елин упал им как снег на голову.

Ах, здесь им повезло! Как жестоко, как непоправимо им повезло! Елин, благородный и самолюбивый Елин, упрямый и так бездарно самоуверенный Елин бросился на всю шайку один — и погиб. Я не знаю пока — но обязательно узнаю! — как это случилось. Уверен я в одном: он погиб, как солдат, в бою.

Наконец дошла очередь и до меня. Латынин предложил мне деньги — я отказался. Виктор Васильевич опасался, конечно, совсем не того, что его фамилия попадет в газету. Он смертельно боялся, как бы я не нашел Сашу. Я отказался — и он придумал этот спектакль. Вероятно, навело на мысль похищенное у меня удостоверение. В принципе расчет был верным: если бы затея удалась, мне на какое-то время стало бы не до других дел. Впрочем, и здесь вышла ошибка: не учли, что я могу связать убийство Елина с Сашей и таким образом все-таки найду его. Но так или иначе, а план в Крылатском провалился, и Марат решил со мной покончить. Но я выскочил, и тут им всем окончательно не повезло.

— Замечательно! — воскликнул Сухов, как мне показалось, на этот раз искренне. — Особенно насчет черной лестницы — тут ты просто молодец. И в общем-то всю их психологию ты довольно точно воспроизвел.

Мне снова не понравился его тон. На этот раз он был преувеличенно восторженный, что ли.