— Ну что ж, — сказал, увидев нас, следователь, — все в сборе, начнем, благословясь. — И кивнул Саробьянову: — Вот вам бланк, пишите: «Женский труп неустановленного лица обнаружен в 9 часов 50 минут на третьем этаже четырехэтажного здания, находящегося под капитальным ремонтом…» Я не слишком быстро? Нет? Тогда продолжим…

Я тихонько вышел на лестницу к Балакину.

— Кто обнаружил?

— Рабочий со стройки. — Дима ткнул пальцем куда-то вниз.

— А что его сюда принесло?

— Да они туг в одну комнату замок врезали, ну и что-то вроде каптерки устроили.

По освещенной радением Северина лестнице быстрыми шагами взлетел Комаров, кивнул нам хмуро и прошел в квартиру.

— Собачку применяли? — продолжал я расспрашивать. — Применяли, да что толку? Работяги здесь натоптали, она только на них и бросается.

Балакин безнадежно махнул рукой.

— Ну хоть вещи ее какие-нибудь?..

— Какие вещи? Лето в разгаре! Все, что есть, все на ней. Ни следов ограбления, ни попытки к изнасилованию…

— А сумка? — спросил Комаров, выходя на площадку. — Сумку ее нашли?

— Нет, — ответил Балакин. — Никакой сумки рядом не было.

— Что значит «рядом»? — еще больше нахмурился Комаров. — Вы бросьте эти неопределенные выраженьица. Коломна, вон, тоже рядом, по сравнению с Магаданом. Фонари у вас есть?

— Есть.

— Ну вот и выделите двух сотрудников, чтобы весь дом обыскали хорошенько. И собачку пустите по квартирам побегать, чего ей без дела сидеть…

Когда Балакин ушел выполнять приказание, Комаров повернулся ко мне.

— А ты чего стоишь как засватанный? Это ведь твой район, кажется?

— Мой, Константин Петрович. Да только начальства тут покуда и без меня хватает. Я гляжу, и прокурор районный здесь, и из РУВД сам зам по розыску. Уж про вас и не говорю… — добавил я смело.

— Но-но, — сказал Комаров предостерегающе, но не слишком строго. — На твоем месте я бы радовался, что столько опытных людей собралось, а не ворчал. Начальство откомандует и разъедется, а ты тут останешься вместе со своим другом Севериным и будешь работать, и будешь начальству этому самому докладывать, как работа у тебя идет. Мне в первую очередь…

Я прекрасно понимал, что Комаров прав. И не в том даже дело, что на всякое начальство есть другое, рангом выше, и оно в свою очередь будет снимать с подчиненных стружку, требовать отчета. А в том, что убийство — явление чрезвычайное, и до тех пор, пока мы убийцу не найдем, никому из нас покоя не видать — во всех смыслах. И сейчас, по горячим следам, очень важно не упустить ничего, ни одной возможности, ни одного направления, все детали закрепить в протоколах, в собственной памяти, отработать всех возможных свидетелей, а может быть — чем черт не шутит! — с ходу раскрыть или по крайней мере определить основную версию. Вот потому-то и понаехало сюда столько народу, и все мы будем пытаться сейчас сообща сдвинуть с места розыск, как телегу, застрявшую в грязи. Тут самое главное — первый рывок. Навались, ребята, все вместе, и-и-и-раз!

Так что вовсе я не ворчал, а просто интуиция и опыт подсказывали мне, что эту телегу мы вот так, одним рывком, скорее всего с места не столкнем.

— Потерпи, потерпи, я тоже считаю, что «раз-два и в дамки» тут не получится, — сказал Комаров, а я даже не удивился, что он знает, о чем я думаю.