Сухим и мосластым пальцем Сергей тыкал в стопку листовок и трескучим раздражённым голосом повторял:

— Да ты читай, читай… чего они пишут!..

Тихон без особого интереса брал одну за другой листовки, читал:

«Наш Серега — Шариков, он лижет пятки яшкам.

Петька Партизан».

«Вы видели загородный дворец Барана? Там ваши пенсии и зарплаты.

Внук защитника Сталинграда».

«Кто голосовал за Сергея, у того пусть рука отсохнет. Вы же знали: он жил в Ленинграде, помогал там Собчаку разваливать заводы, прикупил за гроши рыбный флот и сдал его в аренду нигерийцам. Эх, вы, идиоты! Не зря вас яшки быдлом называют.

Непокоренный Николай».

«Если ты служишь — не картавь, если картавишь — не служи. Петр Первый».

«Бейся там, где стоишь!

Александр Невский».

«Яшеньки! Вылезайте из телеящика, вы нам надоели, как горькая редька. Мы вам купим билетики — уезжайте с миром. И как можно дальше. И захватите с собой нашего идиота Серегу и его подруженьку Мариам.

Иван, не забывший, что он — русский».

«Русские! За каторжный труд вам платят гроши. Так вам и надо!..

Игорёк, ученик 8-го класса».

«Русичи! Ваши деды не сдали Сталинград, а вы сдали Россию. Мне совестно быть русским!..

Денис Усольцев».

Листовок много. Слова летели с них как снаряды. И Тихону стало жутковато. Отвлекаясь от них, он спросил:

— Кто же их пишет?

— А поди, найди этих писателей. Ещё ни один не попался. Я поднял всю милицию, она сбилась с ног — и ни одного листовочника! Кто-то мне сказал: «Милиция находит, но имён не выдаёт. Милиция-то из русских! Она с ними заодно!

— А кто же должен служить в милиции, эфиопы, что ли?

— А кто угодно, только не русские! Ленин-то не дурак был — у него вся охрана из латышей состояла. Латыши, они как псы борзые: им только покажи на русского — в клочья разорвут. Недаром же убивать царскую семью инородцев заставили. Какой же русский станет стрелять в девочек, в малыша десятилетнего!

— Да где же мы столько нерусских наберём? Россия-то вон какая!

— Китайцев надо звать. А там и негров, эфиопов — любую нерусь, лишь бы они нас не трогали. Им-то наплевать, кто какой дворец построил, а кто в бедности прозябает. Им давай на лапу, а до остального дела нет.

— Ну, ты, Сергей, далеко заходишь. Живём в России, а милицию нерусским отдавать. Да ты представляешь, как мы всех славян озверим. Тогда ты от них и в подвале своего дворца не спрячешься. Вначале милицию отдать иноземцам, а там, ты скажешь, ещё и армию. А потом и во все конторы, и на все посты командные африканцев да азиатов притащить… Они, конечно, тебя, меня и наших помощников поначалу от народа защитят, но потом и мы с тобой на распыл пойдём.

— Наивный ты человек, Тихон. Да конторы-то и всякие другие тёплые места давно нерусским отданы. Ты когда шёл ко мне, то, наверное, видел, какие фамилии у дверей кабинетов пестрят?..

— Видел, видел и спросить тебя хотел: зачем же ты одну национальность на все посты тащишь? Зачем?..

Сергей вскинулся в кресле, башкой замотал. И как-то не по-людски застонал:

— О!.. Господи, матерь моя родная!.. Да неужели ты думаешь, что меня выбрали и я тут хозяин? Да я и пальцем шевельнуть без кагальной мафии не смею. Я жить хочу, жить, а не валиться в пропасть вместе с вертолётом, как валился генерал Лебедь! А вчера вон туда полетел и сахалинский губернатор. Сталин и тот все тридцать лет своего правления сидел, как в тисках, в объятиях Берии и Кагановича, и других соратников, которые, как и мы с тобой, были женаты на еврейках.