|
– Поначалу всех охватило такое смятение, его грум ускакал и все такое, и мы решили, что будет разумнее отвезти его в мой дом. Там он спросил о вас, и я приехал к вам так быстро, как только смог.
– Но почему вы не привезли его домой?
Йену пришли на память двое детей его кузена Найджела, которые гостили у него на прошлое Рождество. «Почему нам нельзя плавать в фонтане? Почему комнаты с оружием держат запертыми? Почему? Почему? Почему?» И теперь ему хотелось придушить мисс Афину Ренслоу точно так же, как хотелось придушить отпрысков двоюродного брата. Почему дети не могут просто принять его слова, не задавая никаких вопросов? Вопросы задают его слуги; вопросы задают его приятели – члены парламента. Он не намерен рассказывать этой полувзрослой особе, что ее брат, быть может, умрет, до тех пор пока он не передаст ее в умелые руки своей экономки. Равно как он не позволит мальчику переехать сюда, чтобы за ним ухаживала эта девочка-ребенок и старик с крюком вместо руки. Других слуг он еще не видел, хотя все еще надеялся на Рому, кто бы она ни была – кузина или компаньонка. Что еще ему оставалось? Он перейдет к этому через минуту. Пока же он сказал мисс Ренслоу:
– Мы решили, что его сон не стоит прерывать, после того как хирург прочистил рану. За ним ухаживают по меньшей мере пять человек из моей прислуги. И со мной карета, которая отвезет вас к нему.
– Я… понимаю, – сказала она, и Йен испугался, что она действительно все поняла. Но поскольку она не шевельнулась, чтобы поспешить к брату, его заверения, быть может, подействовали. Она занималась тем, что крошила кусочки поджаренного хлеба и бросала под стол собаке, – еще один признак распущенности, царящей в доме. И Йену не предложили этих поджаренных хлебцев, которые его пустому желудку могли бы показаться манной небесной. Хорошо еще, что она не спросила о дуэли.
Он почувствовал облегчение. Но оно очень быстро прошло.
– Рассказывайте, – приказала она таким тоном, словно разговаривала не с человеком старше себя, титулованным джентльменом, торопившимся домой к больному и к своему завтраку. Впрочем, сейчас это будет уже полдник, подумал он.
– Он поправится.
– Нет, расскажите, как получилось, что в моего брата попала пуля.
Черт, он мог бы выпить этот кофе. Или что-то покрепче, зачем отправился Макелмор. Но объяснить он все-таки должен. Проклятие, он должен этим детям все, что у него есть, и еще кое-что. И он начал:
– Некие джентльмены устроили соревнование по стрельбе неподалеку от Хэмпстеда.
– Не может быть, брату не разрешено ездить так далеко.
– Говорю вам, мисс Ренслоу, это было в Хэмпстеде. Кстати, сколько лет вашему брату?
– Пятнадцать.
– Это многое объясняет. Ни один мальчик в пятнадцать лет не станет подчиняться тирану в юбке. – Особенно если юбку носит особа немногим его старше.
Она нахмурилась:
– Продолжайте.
– Как я уже сказал, джентльмены стреляли из пистолетов и…
– Вы там были?
Этой девице явно нужно поучиться хорошим манерам. Йен забарабанил пальцами по столу.
– Да. Был густой туман.
– Не настолько густой, чтобы помешать стрельбе?
Он втянул в себя воздух.
– Да, не настолько. Но одна из пуль попала не в цель, а уклонилась в сторону деревьев. Никто не думал, что ваш брат едет там верхом. Быть может, он остановился, чтобы посмотреть. Я не спрашивал. Мы узнали о его присутствии, лишь когда услышали его крик.
– В него кто-то попал?
– Нет! Мы думаем, что пуля рикошетом отлетела от дерева. Поверьте мне, никто не целил в него нарочно. |