– Ах, я никогда не стала бы просить вас об этом. Флот – это ваша жизнь.

– Нет, я намереваюсь подать в отставку, как только мы посадим на цепь этого корсиканского дьявола. Но до того я предпочел бы видеть тебя в руках джентльмена, а не предоставленной самой себе. Каким бы я был опекуном, если бы оставил тебя плавать среди всяких опасностей?

– Вы замечательный опекун, дядюшка. Лучший, какого только может пожелать девушка.

– Ты могла бы пожелать опекуна, живущего в Лондоне, либо джентльмена, у которого есть жена, которая могла бы познакомить тебя с уймой холостяков, из которых ты могла бы выбирать, но компас не желает поворачиваться в эту сторону. Однако ты не ответила на мой вопрос. Ты любишь этого увальня или нет?

– Я… я не знаю. То есть я считаю его восхитительным во всех отношениях и хочу быть с ним, и мне нравится, как его рот кривится в одну сторону, а потом в другую, когда он улыбается. Я люблю разговаривать с ним, и мне кажется, что его карие глаза похожи на лужицы шоколада, и меня бросает в жар, когда он смотрит на меня. От него пахнет лимоном и специями, и он притворяется, что мое пение вовсе не ужасно, и он…

Капитан поднял руку.

– Но ты не уверена, что любишь его?

Афина улыбнулась:

– Я его люблю.

Дядюшка вздохнул, откинулся на стуле и похлопал ее по руке.

– Тогда выходи за него, девочка. Ничто не заставит его полюбить тебя больше, чем твоя любовь к нему, если он уже не полюбил тебя. И потом, как ты можешь это узнать не попытавшись? Ты ведь понимаешь, что тебе будет одиноко без него, не так ли?

– Так одиноко, что я умру, если никогда больше не увижу его.

– Тогда воспользуйся шансом, Эффи. Сначала подними нос и вскочи на ноги, как я всегда говорю своим матросам, когда мы находимся в безопасной мелкой воде. Если потонешь, я тебя выловлю, но ты должна коснуться дна и снова всплыть либо плыть к какому-нибудь прекрасному берегу. Никогда нельзя знать, что упустишь, если не прыгнешь.

* * *

– Вы хотите на мне жениться?

– Почту за честь и наслаждение.

– Вы уверены? – спросила Афина.

Йен поднес к губам ее руку и поцеловал пальцы.

– Быть увереннее просто невозможно. Хотя я ждал от вас цветов и кольца, даже надеялся, что вы сделаете мне предложение, став на колени. Конечно, мне не следует жаловаться, поскольку сам я сделал вам предложение весьма немногословное. Как вы думаете, может мне сделать его еще раз? В конце концов, что вы будете рассказывать нашим детям о нашей помолвке? Что я предложил вам омлет? Или что я был настолько туп, что вам пришлось сделать это самой?

На сердце у Афины стало тепло, когда он заговорил об их детях. Ее рука согрелась в его руке. Она улыбнулась и сказала:

– Они будут думать, что их родители ротозеи, если узнают, что я отказала вам.

– Значит, я могу снова сделать вам предложение?

– Думаю, мне бы это понравилось.

Не выпуская ее руки, Йен встал с дивана и опустился на колено. Второй рукой он вынул из кармана коробочку с кольцом и подал ей.

– Моя дорогая мисс Ренслоу, примите это кольцо. Я сделаю все возможное, чтобы вы были счастливы и благополучны, я буду лелеять вас до конца наших дней и ночей. Не окажете ли вы мне честь, приняв мою руку?

Афина посмотрела на Йена, которого обожала. Этот дурачок ведет себя так, словно она не знает, что ответить, словно не приняла решения, когда попросила его поговорить с ней наедине или когда попросила его жениться на ней! Он по-прежнему предоставляет ей выбор, выражает ей свое уважение.