В леди Пейдж было много соблазнительного, но Уиггз выяснил, что влияние на архиепископа не входит в число ее достоинств. Равно как и щедрость. Эта женщина не собиралась расставаться ни с одной своей драгоценностью, особенно после жалкого впечатления, которое Уиггз произвел в Кенсингтоне. Она выразила надежду, что он лучше умеет отправлять богослужения, чем ублажать леди, и прогнала его прочь, искать удачу и женщину, которая не раскусит его так быстро.

Эта женщина – его мисс Ренслоу – оказалась гораздо более сведущей, чем была раньше, и Уиггзу это не понравилось. Он начал укорять ее в нескромности, когда Ренсдейл сказал:

– Бросьте ваши угрызения совести, вы сами написали мне, что Эффи должна обвенчаться как можно быстрее.

– Я женюсь на ней. – Уиггз, пропустив мимо ушей удивленное восклицание Афины, продолжил: – Я всегда хотел это сделать, вы же знаете. Мы с вами и с леди Ренсдейл говорили об этом перед отъездом в Лондон. Вы почти обещали мне эту молодую леди. Полагаю, у меня есть законные основания претендовать на ее руку.

Лорд Ренсдейл схватился за голову и сказал, что у него болит голова.

– Мне нужно отдохнуть.

– Дело в том, – сказала Афина, снова ущипнув его, – что у вас нет никаких прав распоряжаться моей рукой. – Она повернулась к Уиггзу. – Мой опекун – дядя Барнаби, а не Ренсдейл. Сожалею, если вас ввели в заблуждение, но, кажется, мы уже выяснили, что не подходим друг другу.

Уиггз начал издавать звуки, которые уместны скорее на голубятне, чем на кафедре проповедника.

Видя, что собеседник поеживается, Ренсдейл осмелел.

– И потом, если бы мне нужно было выбирать между священником с пустыми карманами и графом с пятью домами и шестью источниками дохода, как вы думаете, кого бы я выбрал? Поразмыслите над этим, дружище. Череп проломили мне, а не вам.

– Тут уже ничего не поделаешь, – обратилась к ним обоим Афина. – Я обещала лорду Мардену, это мой собственный выбор, и опекун меня благословил. – А дядюшка Барнаби пригрозил, что отправит ее очень далеко, если она не пойдет под венец. – Я не стану брать обратно свое обещание графу. Он достойный человек, который держит слово, и я должна быть не менее достойной.

– Достойный? А что вы скажете о дуэли и о ранении вашего брата? Он все вам лгал!

Ренсдейл хмыкнул:

– Только тот, у кого на плечах кочан капусты, поверил бы этой болтовне насчет тренировочной стрельбы.

Афина ей поверила. И ее младший брат подтвердил слова графа.

Уиггз вздохнул и выпятил губы, слово собирался выплюнуть виноградную косточку.

– Ведь дуэль была из-за леди Пейдж.

– Подумаешь. Дуэли всегда происходят из-за женщин, если только одного из ее участников не застукали на том, что у него крапленые карты. И скорее всего он сделал это, чтобы поддержать свою любовницу. Пейдж ведь бежал, да? Марден ни в чем не виноват.

– Ни в чем? – Уиггз дрожал, он был так огорчен – или так разочарован. – Ни в чем не виноват, когда дрался из-за замужней дамы? И это человек, за которого вы разрешили выйти замуж своей сестре?

– Хм… Эффи, а ведь он прав. Что ты думаешь?

Она думала о том, что гости уже приглашены, торт испечен и ждет, когда его украсят, и нанят маленький оркестр. Она думала, что ей вот-вот станет дурно.

– Я поговорю с Троем.

Трой признался, что пошел посмотреть на дуэль, о которой сказал ему грум Алфи. Сестре он ничего не сообщил, потому что знал, что она будет сходить с ума.