|
В него ничего не попало, и только одна бесценная статуэтка из розового жадеита ударилась о стену. Он подобрал щетки для волос и сунул их в еще не распакованный сундук Моны.
Когда Мона поняла, что ей не удастся воздействовать на него метательными снарядами, она прибегла к слезам.
– У меня нет денег в банке, и мне некуда идти, – заплакала она.
– Ни то ни другое меня не касается.
– Я старею и дурнею. Я никому не нужна.
К тому же она еще и толстеет, подумал он, но ему слишком нравились еще не разбитые жадеитовые статуэтки, и он промолчал.
Когда он не высказал немедленного несогласия с ее словами, которыми она хотела вызвать у него жалость, она вскрикнула:
– Значит, вы считаете меня старой и некрасивой?
На этот раз Йен не успел уклониться. Ее кулак угодил ему прямо в ухо. По крайней мере, ему не придется какое-то время слышать ее вопли. Увы, когда звон в ушах прекратился, оказалось, что она все еще шлет проклятия по адресу негодяев, которые используют женщин, а потом их бросают.
– Если вы выгоните меня, я расскажу всем, какой вы бессердечный.
Йен потер ухо и хмыкнул, совсем как Уигги, выражая свое равнодушное презрение.
– И какой вы скупой.
Йен поднял брови. Оба они знали, что этому никто не поверит, особенно когда на руке у нее надет тяжелый браслет с бриллиантами.
– И вы держите здесь мисс Ренслоу, спрятав ее от всех глаз, так что никто не может ее видеть.
Он насторожился.
– Об этой молодой леди мы говорить не будем, с вашего разрешения.
– А ее брат, он ведь никому не рассказывает, как получилось, что его ранили.
– Эта тема вообще не подлежит обсуждению.
– Или в чем обвиняют Пейджа.
– Вы можете переночевать здесь, но утром вы уедете, не поговорив с мисс Ренслоу.
– Как, я не могу поговорить о дуэли с вашим цыпленочком? Или вы хотите сказать, что она ничего не знает? – Мона издала не приличествующий леди звук. – Только тот, у кого вместо головы кочан капусты, поверит в эту напыщенную болтовню о состязании в джентльменском искусстве. Кто-то, кто временно оказался без дома и без денет, Обязан рассказать ей правду.
– Прекрасно, я оплачу ваш счет в гостинице.
Мона пошла с козыря – ведь она почти выиграла.
– Неужели вы боитесь, что эта маленькая простушка перестанет думать, что вы создали луну и звезды?
– Не понимаю, о чем вы говорите.
Она снова фыркнула:
– Да бросьте, милый мой. Я не вчера родилась на свет. Ваша маленькая девственница думает, что вы способны шествовать по водам. Мне было бы очень неприятно лишить ее этих иллюзий.
И он отдал ей ключи от своего дома, в Кенсингтоне. В гостиницу придется переехать ему самому.
– Но это не навсегда, не забывайте. У нас была связь, а не сделка, и связь эта кончилась. Я не беру вас на содержание, не оплачиваю ваши счета, не даю вам денег на жизнь. Я не стану показываться где-либо вместе с вами. Честно говоря, я вообще не желаю вас видеть, в особенности я не желаю видеть вас рядом с мисс Ренслоу. Это ясно?
Она поцеловала его в щеку, рядом с тем местом, где под ухом все еще оставалось красное пятно от ее кулака.
– Превосходно, милый.
Она обняла его в знак благодарности.
Йен был не настолько груб, чтобы оттолкнуть ее. Он слегка погладил ее по спине, посмотрел в окно через ее плечо и встретился глазами с мисс Ренслоу.
Нужно было выпрыгнуть из окна – тогда, когда у него была такая возможность.
Какое счастье, что сердце Афины не отдано безвозвратно лорду Мардену! Иначе она могла бы расстроиться. Но она не расстроилась – ничуть. |