|
– Девятнадцать.
– Хм-м… Оба сына леди Монкрифф выполнили свой долг и подарили ей внуков.
Йен отметил, что это высказывание никак не связано с их разговором и не походит на обычные жалобы матери.
– Я пытаюсь избежать столь крутого оборота событий, мама. Вот почему мне требуется ваше присутствие в Лондоне.
– Значит, эта девушка того не стоит? Ее происхождение не очень высокое, но не совсем уж неподходящее, – сказала графиня.
– Мисс Ренслоу необычайно хороша собой. Она очень молодая. – Он сделал ударение на слове «молодая». – Вот почему мне хочется, чтобы она как можно быстрее выпуталась из этого трудного положения. Виноват в нем исключительно я сам, так что я должен все исправить.
– Сделав то, что необходимо?
– Сделав то, что я должен сделать, – согласился он. – Если дойдет до этого. Я надеюсь, что ваше присутствие защитит ее.
– Мой приезд в Лондон не поможет мисс Ренслоу, если все знают, что она жила одна в вашем доме. Я не слышала ничего такого, но если бы такие слухи ходили, мне об этом было бы известно.
– Сплетни распространяются очень быстро, как эпидемия. Но ваше пребывание в Мэддокс-Хаусе могло бы смягчить их хотя бы отчасти.
– Да, мне ясно, почему я вам понадобилась. И мне не хотелось бы, чтобы моих внуков коснулась какая-либо клевета.
«Скоро зубы у меня сотрутся до десен», – подумал Йен, но сопротивление матери явно слабело. Или усиливалось, если учесть, какие перспективы она предвидела. Йен же предвидел новые неприятности, но выбора у него не было.
– Значит, вы приедете?
Графиня высморкалась.
– Сначала расскажите мне побольше об этой девушке. Полагаю, я могу ради нее рискнуть своим здоровьем.
И Йен рассказал, как очаровательна мисс Ренслоу, как любит своего брата, каким чувством юмора обладает, как умна и добра. Он понимал, что роет себе могилу с каждой лопатой похвал, которые он громоздил на Афину, но ему нужно было заручиться поддержкой матери. Чтобы убедить ее покинуть свое ложе болезни, он описал маленькую красавицу в восторженных тонах, начиная с золотистых локонов и заканчивая изящными ножками, делая пропуски в тех местах, которые могли бы смутить его мать.
– Она совершенно не умеет петь, и она очень упряма. Эту черту ее характера и чертой нельзя назвать – она широка, как Темза.
– Это ей пригодится, – сказала матушка лорда Мардена и вызвала звонком горничную, чтобы велеть ей укладывать вещи.
– Так вы поедете?
– Как же я могу не поехать? И потом, я уверена, что мне помогло это укрепляющее средство. – Глаза у нее были уже не такими распухшими, а нос – не так заложен.
– Уверен, ваше самочувствие улучшилось, потому что я открыл окно.
Оба понимали, что для нее нет лучшего укрепляющего, чем сватовство.
– Но сначала, – сказала она, – мне нужно в точности знать, что произошло, что поставило эту милую девушку в столь затруднительное положение.
Йен рассказал столько, сколько ей следовало знать, по его мнению. Когда он кончил, она выразила удивление, как это ей удалось вырастить такого болвана.
– Наверное, учителей вы тоже нанимали не таких, как надо.
– Вы грубиян, Йен, и глупец.
– Да, но я не окружаю себя розами, зная, что от них я чихаю.
Глава 14
Лучше любой муж, чем никакого мужа вообще.
Только очень хороший муж лучше, чем никакого мужа.
Если бы Йен получал по фартингу за каждый непрошеный, но полученный им совет, он стал бы богачом. |