— Эту операцию на моей памяти он проделал на высоком эмоциональном подъеме. Не уверен, возникнет ли у него настолько сильное желание, если дело будет касаться моего остального прошлого. Ведь я начал помнить его только с того момента, когда надел на него шлем. Там, в Хумске. До этого момента — ничего. А ведь я боролся с ним. Вряд ли Витя захочет восстанавливать весь этот негатив…

— Да, ты прав…

— И, что самое неприятное, сам с собой произвести эту операцию я, похоже, не смогу. Нужно стороннее воздействие.

— Значит…

— Да. Продолжаем подготовку к посвящению.

Эту ночь Пономарь спал неспокойно. Сказалось нервное напряжение предыдущего дня, да и голод давал о себе знать недвусмысленным бурчанием в животе. Игорь Сергеевич просыпался, в полудреме переворачивался на другой бок, стараясь не потревожить спящего на той же двуспальной кровати Витю.

Едва Игорь Сергеевич вновь смеживал веки, он попадал в мир странных сновидений. То он с автоматом наперевес мчался в атаку на наркотический аналог пряничного домика, весь состоящий из шприцов, ампул и прозрачных мешочков с разноцветными порошками, то рвал какую-то паутину, блуждая по подземельям, то падал вниз с высоченной башни, лихорадочно вспоминая заклинание левитации…

Впрочем, последний эпизод сном назвать было уже нельзя. Выровняв-таки свой полет, целитель обнаружил, что находится в незнакомой квартире, планировка которой подозрительно напоминает ту, в которой он заснул.

Без затруднений вылетев сквозь стену, Дарофеев увидел, что находится на уровне первого этажа дома на Университете. Поднявшись обратно на четвертый, Пономарь выяснил, что его тело спокойно лежит в кровати. Следовательно, происходящее — обычный внетелесный выход.

Возвращаться обратно Игорю Сергеевичу не хотелось. Кроме того, он знал, что такое состояние дает его физической оболочке гораздо более полноценный отдых, нежели в присутствии сознания, пусть даже и спящего.

Оставалось выяснить, куда бы прогуляться. Навещать Рыбака было бы рановато, а вот посетить еще одного знакомого…

В следующий момент тонкое тело целителя оказалось в незнакомой квартире. На огромной кровати, занимавшей большую часть немалой комнаты, посапывал Николай Андреевич Репнев. Справа и слева от него, как почетный эскорт, спали две девицы.

Решив пока не тревожить предателя, Дарофеев пролетелся по квартире. В роскошных апартаментах, кроме мафиози и его подруг, находились еще трое телохранителей. Один, пользуясь отсутствием хозяина, играл на компьютере в DOOM, двое же других расположились в гостиной и дрыхли, оглашая окрестности дуэтом тирольского храпа.

Решив немного пошалить, Игорь Сергеевич вернулся к Корню и, приняв обличие снежного человека, уселся тому прямо на грудь. Дыхание Репнева сразу сменило ритм, от давящей тяжести он стал задыхаться и вскоре открыл глаза.

Картина, которую он увидел, заставила Николая Андреевича заорать дурным голосом. На нем сидела волосатая образина и тянула к горлу лапы с огромными когтями.

На истошный вопль хозяина в спальню ввалились сразу все телохраны. Они моргали заспанными глазами и, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, поводили туда-сюда стволами короткоствольных автоматов с глушаками.

К этому моменту Дарофеев прекратил быть видимым и поднялся к потолку комнаты. Он наблюдал за возникшей суматохой, слушал, как Николай Андреевич, не стесняясь дам, материл охранников, не объясняя при этом причины своего вопля. Вскоре все стихло. Девиц увели досыпать в другую комнату, а Репнев остался наедине с охранником, примостившемся на стуле около ложа.