— Прошу прощения, — все так же растягивая слова, проговорил он и решительным шагом вышел из комнаты.

Гейл откинулась в кресле и затянулась сигаретой. Весьма симпатичный малый, — подумала она. У него красивые каштановые волосы, непослушные расческе, волнами, как у школьника, падают на лоб. Еще она подумала, что его обаяние сражает молоденьких сотрудниц банка наповал. Они, очевидно, падают вокруг него как кегли.

Гейл окинула взором комнату. Пол был устлан коврами, стены облицованы дубовыми панелями, высокие витражные окна выходили на улицу. Перед ней стоял тяжелый резной стол с двумя белыми телефонами, большой стопкой писчей бумаги, коробкой сигарет и маленькой книжной стойкой, заполненной профессиональной литературой. На стене за спиной Гейл висела большая фотография, вероятно, одного из основателей банка.

Она выпустила облако дыма в сторону высокомерного взгляда с фотографии как раз в тот момент, когда вернулся ее собеседник, неся учетную ведомость. Элегантно оправив брюки, так чтобы не испортить заостренные складки, он занял место напротив девушки и, открыв учетную ведомость, стремительно изучил страницу.

— Безусловно, у вас перерасход, — отметил он с безучастно-вежливым выражением лица. — Вам срочно нужны деньги? — Он снова оценивающе посмотрел на нее пронзительным, цепким взглядом.

Она очаровательно улыбнулась, заметив его пристальное к себе внимание, и как бы невзначай закинула одну ногу на другую.

— Да.

— Серьезно?

Гейл погасила сигарету с определенным чувством волнения. Никто и никогда не смел смотреть на нее так, будто она дает показания в суде. Ей вдруг показалось, что его спокойствие невозможно нарушить. Поэтому она решила уклониться от прямого обсуждения своей проблемы.

— Это личный вопрос, — произнесла она звонким голосом.

Что-то промелькнуло в его глазах.

— Боюсь, вам придется быть более откровенной, мисс… — Он заглянул в учетную ведомость. — Мисс Пемблтон.

Последовавшая тишина не внушала доверия. Гейл перевела взгляд на длинные худые руки своего собеседника, свободно расположившиеся на страницах книги. Такие руки могли принадлежать только самонадеянному человеку, который в любой ситуации остается невозмутимым. Гейл со всей глубиной ощутила неспособность произвести на него впечатление. Это раздражало ее, и раздражало сильно. Она густо покраснела. Как он смел, обыкновенный управляющий банком, интересоваться ее, Гейл Пемблтон, частными делами! Этого человека надо проучить. Ей пришлось сделать над собою усилие, чтобы скрыть гнев и придать голосу холодность.

— Вы знаете, кто я? — спросила она надменно.

Он откинулся на спинку кресла — было очевидно, ее слова не достигли цели — и, прищурившись, бросил на нее насмешливый взгляд, который еще больше разозлил Гейл.

— Мисс Пемблтон, — сказал он сухо, — как одного из клиентов банка вас обслуживают с той же любезностью и вниманием, как и остальных. Если у вас возникли финансовые трудности, только скажите, и банк с удовольствием оформит вам ссуду.

Красивые синие глаза Гейл смотрели на него со слабым недоверием и вместе с тем с искренним замешательством. Ее губы слегка приоткрылись, затем гневно сжались, и она злобно ответила:

— Какая дерзость! Да как смеете вы подвергать меня допросу относительно моих частных дел и оскорблять меня, предлагая ссуду, подобно… ростовщику? Вы еще пожалеете об этом!

Стальной взгляд темных глаз остановил ее.

— Вы угрожаете мне, мисс Пемблтон? — спокойно спросил управляющий.

— Угрожаю вам? — Она сделала акцент на последнем слове. Затем встала, ее грудь сердито вздымалась.