Один раз он возвратился, держа в руках какие-то бумаги, и, когда их глаза встретились, она первая потупила взор.

Вечер проходил отлично. Полли Пемблтон и сэр Бонар беседовали, довольные общением друг с другом. Предоставленная самой себе, что ее даже устраивало, Гейл стала озираться в поисках Мисти: ее пора было выгулять в саду. С тревогой она обнаружила, что собачонки нет в комнате, хотя до этого она видела ее именно здесь.

— Поищи в библиотеке, — предложила Лаура. — Она могла убежать туда, когда Ланс в последний раз выходил.

Гейл зашла в библиотеку и включила свет. Закрыв дверь, она осматривала комнату и вздрогнула, когда кто-то поднялся со стула за ее спиной.

— Ищете кого-то? — лениво спросил Ланс.

Сердце заколотилось в ее груди.

— Как вы испугали меня!

— Моя внешность обычно приводит в трепет, — сказал он весело. — Не знаю почему.

Ланс занял позицию между нею и дверью, словно был готов атаковать, как сторожевой пес, если она сделает хоть шаг. От страха Гейл растеряла все свое остроумие. Наступила тревожная минута, и Гейл попятилась.

— Вы можете не бояться меня, моя девочка, — сказал он ласково. — Зачем вы старались показать мне, будто увлечены полковником?

Она покачала головой:

— Это вам самому пришло в голову.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он стал медленно приближаться к ней. Он неуклонно надвигался на нее, и с отчаянием Гейл подумала, что Мисти теперь не сможет ее защитить.

— Но вы не объяснили мне, что были похищены шейхом, а мистер Шеард спас вас.

— Вы не поверили бы моим объяснениям, — вымолвила она, чувствуя предательскую стену позади себя.

Когда он остановился совсем рядом с ней, то посмотрел со знакомым негодованием.

— Это была не единственная причина. Была и другая. Какая?

Гейл судорожно выдохнула:

— Это легкий путь к разводу. Вы ведь хотели избавиться от меня.

Он глядел ей в глаза несколько долгих секунд, а потом спокойно проговорил:

— Кто вам сказал, что я хочу избавиться от вас?

— Вы сами. Вспомните. — Она сверкнула глазами, дрожа как осиновый лист. Ей было наплевать, видит он это или нет.

— Но я не могу без вас. Много раз я пробовал освободиться от мыслей о вас — вы слишком глубоко проникли в мое сердце. Я хотел быть избавленным от той Гейл, которая все делала по-своему, даже ценой счастья близкого человека. Она была настолько эгоцентрична и мелочна, что я должен был выяснить, есть ли другая Гейл.

— И выяснили, что нет.

Он заключил ее в тюрьму своих рук и продолжал говорить, как будто она не прерывала его:

— Я хотел видеть печаль и сострадание в глубине ваших красивых глаз. Я хотел видеть ваше лицо отражающим трагедии целого мира, а не только личные. В то же время мне стало невыносимо думать о вашем страдании. — Он притянул ее ближе, заглядывая в глаза. — С нашей первой встречи вы пробудили охотника во мне. Вы обладали всем, что может заставить мужчину преследовать женщину, — это внешнее, но должно было быть что-то более глубокое, чтобы преследование было поистине оправдано. При помощи колких обидных слов и цинизма я хотел вытащить на свет то, что искал. Когда до меня дошли слухи о вас и полковнике, я почувствовал горечь потери. Мне необходимо было проверить их правдивость.

Внезапно Гейл ощутила, что с нее хватит.