— Насколько я мог видеть, граф направился в гостевую уборную.

— А где она? У меня к нему важно дело.

Слуга обернулся и деловито проговорил:

— Вперед по коридору, — указал он рукой в белой перчатке, — и потом направо. Первая дверь.

— Благодарю, — кивнул я и энергично зашагал к уборной.

Когда я уже хотел завернуть за угол, услышал, как со скрипом приоткрылась дверь уборной. Среагировал я быстро: прижался к стене. Я не хотел, чтобы Линовский видел меня. Нужно было взять ублюдка с полчиным. А он точно что-то задумал.

Когда дверь, закрывшись, щелкнула, а шагов я не услышал, то быстро направился к ней. Замер за два шага до входа, потому что услышал бубнеж за дверью. Линовский с кем-то разговаривал.

Тогда я вошел внутрь.

— Да. Хочу, — успел проговорить Линовский, когда я оказался в уборной.

Потом граф вздрогнул, обернулся ко мне, спрятав руки за спину.

— Занято, — проговорил он неприятным тоном, — не видите, что ли?

— Хватит крутиться, как уж на сковородке, — холодно проговорил я, — что ты задумал?

Глава 20

— Вы очень внимательный человек, граф Орловский, — Линовский смотрел очень пристально, на его лице играла легкая усмешка, — внимательный и проницательный. Но увы, сегодня ваша проницательность вас подвела.

Он откинул правую полу своего камзола и вывернул внутренний карман. Потом проделал то же и с другой стороны. Я молча наблюдал за этим. Потом проговорил:

— Чтобы там ни было, ты успел от этого избавиться.

— А ты, — хмыкнул он, — докажи, что там вообще что-то было. Что госпоже Тильде угрожала хоть какая-то опасность. И вообще, — он блаженно улыбнулся, — почему же ты, новоиспеченный граф, решил лезть не в свое дело? Зачем тебе это? Что ты ко мне цепляешься?

— Хочу чтобы дама, — с ухмылкой проговорил я, — на чью руку я претендую, была в безопасности. И я, — хмыкнул я так мерзко, как только мог, — как настоящий дворянин могу ей это обеспечить.

Линовский переменился в лице. Буквально полминуты назад он торжествовал, думая, что неплохо поиздевался надо мной тем, что я не смог взять его с поличным, но теперь, когда услышал мои слова, отреагировал так ярок, что я понял — попал в точку. В самую рану.

Лицо его стало жестким. Он поджал губы и злобно уставился на меня. В итоге покраснел, как девочка.

— Если она отказала мне, — прошипел он, — то тебе и подавно не видать ее руки.

— Я пришлю тебе открытку с нашей свадьбы, — я самодовольно скрестил руки на груди.

Линовский аж вспотел, потом, с обиженным видом, направился к выходу. Я же, не стал его задерживать. Он торопливо покинул уборную.

Естественно, я не собирался претендовать ни на чью руку. А просто солгал ему. Не хотел, чтобы Линовский чувствовал себя победителем. Я знал, что он что-то задумал. Молодой человек, явно был самодовольным и полным спеси. Надо было ее охладить. Такой пацан может выкинуть что угодно, а я, уж так воспитан, что не могу спокойно стоять, когда заведомо слабый подвергается опасности. Не в моих правилах смотреть на такие вещи и ничего не делать.

Я уверен, Линовский собирался совершить какую-то импульсивную глупость. И думаю, сейчас я уберег Тильду от его дурацкого поступка. Однако, это не значит, что Линовский должен остаться безнаказанным.

Бегло пробежав глазами по помещению уборной, я сосредоточил внимание на приоткрытом окошке в сад. Выглянув, осмотрелся. Дорожки сада освещались фонарями, установленными на высоких железных столбах. Черное небо в очередной раз блеснуло молнией. Из окна подул теплый предгрозовой ветер.

Внезапно я услышал детский смех. Справа по дорожке бежали ребятишки: два мальчика и девочка.