Я зевнул. Окинул всех собравшихся в привычной нам небольшой гостиной.

Стас выглядел бледным как мел, кроме того, настолько бодрым, будто на него вылили ведро холодной воды. А еще таким же мокрым, но от пота.

Вика бросала на Лолиту опасливые взгляды. Сестра выглядела растрепанной и очень уставшей. Тома же листала какую-то старую книгу и шевелила губами, что-то читая или вспоминая. Как всегда, она хотела разобраться, что произошло.

После того, что между нами было, девушка стала немного сторониться меня. Это было видно по тому, как она общается со мной, как держится. Она словно бы смущалась, когда я был рядом и старалась не оставаться со мной наедине. Я хотел поговорить с ней об этом, однако пока не было возможности.

Виктор же пытался выглядеть кремнем. Он стоял у входа, опершись плечом об косяк и скрестив руки на груди. Ему казалось, что он не выглядит сонным, однако мешки под глазами и постоянные зевки, которые он пытался скрыть или сдержать, говорило об обратном.

Как ни странно, лучше остальных выглядела Лолита. Она уже не была такой разбитой. Во взгляде появилась какая-то бодрость. Она смотрела на всех с интересом и изучала окружающих взглядом. Девушка больше не выглядела безразличной.

— Хорошо хоть никто не поранился, — проговорила Вика, косясь на снящую.

— Поранить я просто так не могу, — серьезно сказала Лолита, — потому что для этого нужен эликсир с кусочком тела того, кого нужно поранить. Нужны волос или кровь. А кроме того, оно ушло. Но оно злится и пытается вернуться, поэтому все так и происходит.

— Что оно? — поджал я губы, — почему, пока ты спала, то всех вокруг мучили невыносимые кошмары?

Лолита опустила глаза, как то виновато уперлась взглядом в столешницу.

— Ну? Говори. Тебя тут не обидят. Не будут тебя принуждать, или заставлять. Не будут ни в чем винить, — я улыбнулся, — мы твои друзья.

— Да, — решилась она, — друзья.

— Тогда расскажи, пожалуйста, что с тобой происходит? Что это такое? Что за сила? Тебя называли кошмарницей. Я никогда не слышал такого термина, а боевых снящих просто не бывает.

— Когда-то, — тише заговорила девушка, — я была простой снящей. А зовут меня Светой. Светой Филипповой из рода Филипповых. Рода снящих.

— Этот род уже не существует, — приблизился Виктор и сел за стол рядом со мной, — они выродились. Стали пустыми.

— Я была последним способным к контакту с маной ребенком моих родителей, — кивнула она, — а когда меня забрали… — на глазах снящей навернулись слезы.

— Тихо, — улыбнулся я, — не продолжай, если тебе тяжело говорить об этом.

— Очень тяжело.

— Тогда расскажи, кто и зачем сделал тебя такой. И, собственно, что вобще с тобой сделали?

— Меня сделали кошмарницей. Или химом.

— Хим, — задумалась Тома, — я читала об этом, когда мы разбирались в куче всей этой сновидческой литературы. Но химом не могут сделать. Его могут привязать к живому человеку.

— Ее и привязали, — сжалась в комок Света, — привязали ко мне.

— Кого ее? — Спросил я дружелюбно.

— Ту, другую девочку.

— Хим — начала Тома, — это магия на стыке демоники и сновидчества. Но я читала также, что никому еще не удавалось подселить хима так, чтобы маг-носитель выжил.

— Можно, — кивнула она, — если отпаивать меня сдерживающими эликсирами, то она спит. Но я — нет. И наоборот.

— Она чья-то душа? Верно? — догадался я, — если хим — магия на стыке демоники и сновидчества, — я нахмурился, — то к тебе подселили другую, вторую душу.