Их моментально заметили. Девушки и парни появились точно из-под земли, и тут же потянулись руки с блокнотами, бумажными салфетками — для автографов.

— Тебя и здесь знают, — засмеялся Фредерик и начал подталкивать Кэтрин к выходу. Потанцевать им не удалось.

В течение буквально нескольких минут они оказались в ловушке, отвечая на поток вопросов. Фредерик опасался, что в толпе они потеряют друг друга. Их толкали, когда они медленно продвигались к двери. Но Фредерик надеялся, что толпа будет вести себя достаточно пристойно. По местным понятиям было еще довольно рано, и ребята не успели много выпить. Он старался вывести Кэтрин скорее на улицу. Ситуация, в которой они оказались, была взрывоопасной. Настроение толпы внезапно могло измениться. Достаточно было одного агрессивного фаната, и обстановка могла стать неуправляемой. Кэтрин отбивалась как могла, но чьи-то руки уже тянулись к ее волосам. Фред наконец вытащил ее из сомнительного заведения на свежий воздух и только тут вздохнул с облегчением. Несколько человек выбежали за ними на улицу и умудрились получить автографы певицы на пути к машине.

— Черт возьми! Извини, — сказал он, закрывая дверцу машины за Кэтрин. — Я должен был лучше знать, куда тебя веду.

Девушка откинула с лица волосы и повернулась к своему спутнику.

— Не глупи, я ведь сама хотела сюда пойти. Кроме того, эти люди довольно милые.

— Они не всегда милые, — пробормотал он, уже выехав на шоссе.

— Конечно, я довольна, что мы удрали. Фанаты иногда забывают, что мы тоже из плоти и крови.

— Поэтому они хотели получить по ломтику нашей плоти, чтобы отнести домой.

— Да, — сдержанно сказала Кэтрин, — помню, я видела по телевизору твой концерт несколько лет назад. Фанаты смели охрану. Казалось, они не кусочки оторвут от тебя, а проглотят целиком. Это было ужасно!

— О, они так любят меня, что готовы сломать мне парочку ребер.

— Ох, Фред, это так страшно! Я прежде не знала об этом.

Он засмеялся и пожал плечами.

— Такова неприятная сторона нашей работы. Порой у меня остается скверный осадок после концерта. По крайней мере, на некоторое время. Но через это надо уметь переступить. А сегодня твой охранник оказался в трудном положении. Но мы нуждаемся в стимулах, не так ли? Вознаграждающие нас аплодисменты! Ради чего еще делать то, что мы делаем? И ради чего бесчисленное количество людей стремится на сцену? Для чего ты добивалась славы, Кэт?

— Ради спасения себя, — не раздумывая ответила она. — Музыка всегда была тем, что меня поддерживает — постоянно и надежно. Мне необходимо нечто целиком принадлежащее мне. — Она повернулась и испытующе посмотрела на Фредерика. — А ты почему занимаешься пением и музыкой?

— Полагаю, в большинстве случаев по той же причине. Мне есть что сказать, и я хочу, чтобы публика помнила, что это сказал именно я.

Кэтрин засмеялась.

— А ведь ты был таким радикалом, когда начинал карьеру! Твои песни звали на битву, требовали борьбы!

— Я теперь зрелый, умудренный опытом человек, смотрю на многое по-иному.

— Жажда бурных аплодисментов мне не кажется признаком зрелости, — парировала она. — По чьей инициативе сократили содержание твоего последнего альбома?

Он бросил на нее взгляд.

— Это дело моих рук. Я бы немного уменьшил количество и твоих номеров. У некоторых из них была довольно слащавая аранжировка, насколько я помню.

Кэтрин энергично стукнула его по руке.