Он обнимал ее, чувствуя дрожь ее тела, и смотрел, как жадное пламя в камине лижет дрова. Снаружи опять началась гроза и дождь застучал в окна с новой силой.
— Кэт, дорогая, уж если ты все мне рассказала, мог бы я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче?
Она отрицательно покачала головой и уткнулась ему в грудь.
— Нет, я больше не хочу, чтобы ты касался этой части моей жизни. Просто я оказалась недостаточно сильной и вот — все поведала тебе. — Глубоко вздохнув, она чуть отпрянула, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я боялась, что, узнав об этом, ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
— Кэт! — В его голосе слышны были боль, тепло и осуждение.
— Я знаю, что ошибалась, Фредди. Это глупо, но ты все должен понять. Мне необходимо было время. Мне нужно было разобраться, как я собираюсь прожить свою жизнь, как поступить со своей карьерой, с матерью, со всем… — Она схватила его руку и заставила посмотреть ей в глаза. — Я была никем, а потом меня окружила толпа фанатов, всюду появились мои фотографии, я чуть ли не каждый день слышала себя по радио. Ты знаешь, как это приятно! Как слава затягивает и забирает тебя целиком!
Фредерик погладил ее по щеке.
— Да, мне знакомо все это.
— Прежде я с замиранием сердца думала о том, что мама снова может войти в мою жизнь. Моя ненависть к ней была сильней моей любви. Но надо было наконец просто смириться, и это пришло, и я почувствовала свою вину Мне стало стыдно. Нет, бесполезно говорить, что мне не в чем себя винить. Это холодное умозаключение не имеет ничего общего с чувством. Я не рассчитываю, что ты это поймешь. Ты никогда не соприкасался ни с чем подобным. Она моя мать, и невозможно ее отделить от меня, даже зная, что я не несу ответственности за ее болезнь. Но мало того, что я пережила с матерью. Еще я полюбила тебя! — Пламя в камине танцевало, и дрова потрескивали. — Я полюбила тебя, — повторила она так тихо, что он еле расслышал. — Но я не могла стать твоей любовницей.
Фредерик сжал ее руки и нежно спросил:
— Почему?
Она потрясла головой. Лицо ее оставалось в тени.
— Потому что тогда бы я была, как моя мать. — Горькая улыбка скользнула по ее лицу, и она отвернулась.
— На самом деле ты не веришь в это, Кэт. — Но она покачала головой и не ответила ему. Фредерик решительно повернул ее лицом к себе. — Нельзя осуждать детей за ошибки их родителей.
— Нет, но я…
— Никаких «но» в данном случае, Кэт. Ты знаешь, кто ты есть — замечательная певица, прелестная девушка и очень хороший человек.
В комнате был слышен только шум моря и дождя да потрескивание дров в камине.
— Я желала тебя, — ее голос срывался, — когда ты обнимал меня, прикасался ко мне. Ты был первым мужчиной, которого я желала. — Он почувствовал, как она передернула плечами. — Но я вспоминала все: маленькую комнату, всех мужчин моей матери… — Голос ее прервался, она хотела снова отвернуться, но Фредерик ее удерживал.
— Спать с незнакомыми — совсем другое дело. Это отличается от близости с любимым человеком.
— Да, я знаю это, но…
— Позволь мне доказать тебе это. — Предложение застало ее врасплох.
В глазах Кэтрин отразилась растерянность, словно она попала в ловушку. Она знала, что он откажется от своего намерения, если она отрицательно покачает головой. От волнения у нее дрожь пробежала по спине. Она взяла его за руки. И у нее вырвалось слово, которое он так жаждал услышать:
— Да!
Фредерик любовно гладил ее по волосам и целовал в глаза. |