Как может быть так, что слова почти те же, что и у Чарльза, когда он пытался меня удержать, а ощущения совсем другие? Возможно, это потому, что Илрит отпускает меня с легкостью. Возможно, это потому, что я знаю, что могу сказать ему «уходи», и он уйдет. Я вольна попросить его оставить меня. Как и он может попросить об этом меня.

И все же… мы оба остаемся. Даже когда это трудно, когда это уродливо, когда все внутри нас кричит «беги», мы остаемся, потому что не можем представить себя нигде, кроме как рядом друг с другом.

— Теперь ты меня ненавидишь? — шепчу я. Я думаю о нем, и только о нем.

— Ненавижу тебя? — Он моргает. — Виктория, я люблю тебя.

— Все еще? После того, как я солгала тебе?

— Ты была не совсем правдива… но ты не лгала, насколько я помню. — Илрит слегка улыбается и качает головой. — Я помню только, что спрашивал, замужем ли ты, в настоящее время. Никогда прежде.

За последние месяцы мы обменялись столькими словами и моментами, что я не могу вспомнить, точно ли это или нет… но я решила ему поверить. Он предлагает мне мост, и я не буду его сжигать.

— Я хотела тебе сказать, — признаюсь я. — И я собиралась. Скоро. Клянусь тебе. Просто не было подходящего случая.

Илрит слегка нахмурился.

— Шансов было много.

— Когда я приняла решение, их не было. А раньше… да, по крайней мере, пока у меня были все воспоминания, — заставляю я себя признать. — Но я боялась. Я не была готова.

— И я это уважаю. — Он опускает подбородок, чтобы встретиться с моими глазами. В них нет ни малейшего сомнения или колебания. Я полностью захвачена его уверенным взглядом, теплым, как объятия. — Да. Но это не мешает мне желать, чтобы я услышал от тебя правду. Или чтобы ты почувствовала, что можешь быть честным со мной с самого начала, чтобы я не лез дальше того, чем ты готова поделиться.

Я наклоняюсь вперед и упираюсь лбом в центр его груди. Он устало обхватывает меня за плечи.

— Я бы хотела быть сильнее, — признаюсь я.

— Ты очень сильная. Сила не бывает всеобъемлющей и непоколебимой. — Он прижимается губами к моим вискам, снова и снова.

— У меня никогда не было такого человека, как ты, — признаюсь я. — Кого-то доброго, надежного, хорошего. Я не знаю, что я делаю в таких отношениях.

— Я тоже. И разве старые боги не знают, как они все усложнили, сведя нас вместе. — Он усмехается, и его руки скользят по моим плечам, вверх по шее, чтобы обхватить мои щеки и повернуть мое лицо к себе. — Но я пытаюсь пройти эту неизведанную территорию вместе с тобой. Все, что я знаю, это то, что я не готов покинуть тебя.

— Я тоже хочу научиться быть лучше, постоянно. Я не могу изменить сделанный мною выбор… но… — Я собираю все свои силы и смотрю в глаза своим худшим страхам и сомнениям, наклоняя голову назад и встречаясь с его взглядом. Я больше не буду убегать от этого. — Я хочу сказать тебе сейчас, если ты согласишься?

Он кивает.

— Долги, в которых оказалась моя семья, возникли из-за того, что я пыталась аннулировать свой брак. В ту ночь, когда ты нашел меня в океане… я пыталась убежать от него — от Чарльза. Я пыталась вернуть себе свободу.

— Понятно. — Выражение лица Илрита становится все более суровым. Его большие пальцы продолжают поглаживать мои щеки, и это движение я могу назвать только нежным, в отличие от чистого убийства в его глазах, вызванного тем, что Чарльз совершил по отношению ко мне.