Хотя осведомленность Толстого о делах в моем наделе мне пришлась не по душе. Понятно, что у Макса сейчас очень много работы, но это не дело.

Союзники-союзниками, но свои планы я бы предпочел держать в секрете.

Понятно, что в данный момент это практически нереально, а значит… нужно пользоваться случаем и щедро делиться дезинформацией.

Вслух же я сказал совсем другое.

— Думаю, они будут не против, если мы присоединимся к их обсуждению.

— Конечно, — фыркнул Лев Николаевич. — Если бы моего сына выдернули из лап северян, я бы на все согласился!

И вот опять.

Толстой лучше меня знает, что происходит у меня в наделе.

Выходит, Игорь был в плену? И Розов сумел не просто его найти, но и освободить? Впрочем, не буду гадать, сейчас всё узнаю.

А вот Жилик получит выговор.

Столько докладов, и ни единого слова про Прокудина-Горского!

— Никого не собираюсь принуждать, — холодно проговорил я. — Что до Игоря… Спасти своего товарища и одноклассника — это было делом Чести.

— Однако ж, — Толстой хитро улыбнулся, отчего морщинки вокруг его глаз тут же собрались в лучики. — Сам ты на поиски Игорька не пошёл.

— Кому как не вам, — я дипломатично улыбнулся в ответ, — не понять всю ту ответственность, лежащую на плечах главы клана.

И хоть мои губы улыбались, взгляд оставался холодным. Наверное, именно так полководцы посылают в битву целые дружины.

Толстой внимательно посмотрел на меня, чему-то кивнул и произнес, поднимаясь из-за стола.

— Что ж, Михаил, мы с тобой точно сработаемся.

— Прошу за мной, — я едва заметно кивнул в ответ на слова собеседника и показал на неприметную дверь, ведущую в Малый переговорный зал.

— С удовольствием, — усмехнулся Лев Николаевич, следуя за мной в коридор, соединяющий Малую переговорную с Тронным залом.

Малый переговорный зал я про себя называл конференц-залом, а Тронный зал — Актовым.

Зачем? А Бог его знает. Возможно, таким образом моё подсознание цеплялось за понятия родного мира.

Ведь чем дальше, тем больше мне нравился мир, основными понятиями которого являлись Честь, Воля и Любопытство…

Впрочем, развить мысль я толком не успел.

Коридор закончился неожиданно быстро, и спустя каких-то полминуты, мы уже заходили в конференц-зал.

— Лёгок на помине, — напряженно улыбнулся Оут, — только хотели тебя звать.

— Добрый день, уважаемые, — я с достоинством поклонился, приветствуя Оута и Прокудина-Горского. — Я не один.

— Здарова, Серго! — Толстой, вывалившись за мной следом, был подобен ревущей лавине. — Вот так встречка, да?

— Очень… неожиданная, — едва заметно поморщился высокий дворянин с белыми, как лунь, волосами, которые он зачесывал назад. — А ты, как я погляжу, всё так же плюёшь на манеры?

Я мысленно согласился было с Прокудиным-Горским — очень уж Лев Николаевич своим поведением напоминал Ваню — но тут же себя одернул.

Дворяне — есть дворяне. И если Толстой ведёт себя так, значит он преследует перед собой определённые цели.

Моя же цель — не разобраться, отчего дворянин-пограничник строит из себя недалекого вояку, а заключить максимально плодотворный союз.

— Рад знакомству, — отец Игоря поднялся из-за стола и. подойдя ко мне, протянул ладонь.

— Взаимно, — я ответил на крепкое рукопожатие, и не думая отводить взгляд в сторону.

— Спасибо за сына, — произнес Прокудин-Горский. — Когда его израненный конь оказался в стойле, мы, признаться, слегка заволновались.

Ну да, слегка… Впрочем, кто я такой, чтобы мешать дворянину держать лицо?

— Это всё ребята Оута, — я кивнул на своего ближника.