— Какого дьявола здесь надо Озбею? — удивился Старлиц.

— Не знаю, но он часто сюда приезжает, привозит друзей, иногда подружку… Я решил, что они перерабатывают здесь героин.

— Разумная мысль.

— Чувствуете запах гари? — спросила Зета, отрывая подбородок от покусанного края своего белого чемоданчика.

Старлиц запер оба чемоданчика в багажнике машины и спрятал в карман ключи.

— У тебя есть пистолет? — спросил он Виктора.

— Нет, а у вас?

— У меня есть спутниковый телефон, — похвастался Старлиц, вынимая из-под сиденья аппарат. Прочный корпус и огромная батарея делали его похожим на дубинку.

— Лучше купим настоящее оружие! — жизнерадостно предложила Зета. — У нас полно денег!

Фабричный поселок не полностью обезлюдел: кое-где виднелись подрезанные апельсиновые деревья, подлатанные каменные стены, скромные фермерские грузовички. В разгар прозрачного средиземноморского дня, на свежем ветерке, гоняющем по небу облачка, было бы абсурдом по-воровски красться вдоль стен. К тому же одиннадцатилетняя девчонка, пытающаяся передвигаться крадучись, — одно из самых вызывающих и мелодраматических зрелищ.

Ситуация с каждой минутой делалась все сложнее. В зарослях у самой заброшенной фабрики обнаружился рухнувший с небес вертолет. Машина была не из маленьких — размером с лондонский двухэтажный автобус, с огромными обутыми в резину шасси и чудовищным пятилопастным винтом. На продолговатом фюзеляже типичной советской камуфляжной раскраски — «песок со шпинатом» — не оказалось ни национального флага, ни регистрационного номера.

— Эй, папа, папа, папа, не заглядывай внутрь! — взмолилась Зета дрожащим голоском. — Вдруг внутри мертвецы?

— Может, тебе лучше вернуться в машину, детка? На это Зета даже не соизволила ответить. Они молча заползли в заросли.

— Папа, папа, — зашептала девочка, — что, если это и вправду страшно? Вдруг у кого-нибудь оторвало руку? — Зета охнула, но шелест ветвей на ветру был громче ее охов. — Папа, что, если там лежит оторванная рука? Что, если это рука мертвеца, а на ней крутые часы, но ты до нее не дотронешься, потому что — ик! — Она икнула.

Виктор сердито рванул ветку дерева.

— Зачем мы взяли ее с собой?

— Эй, папа, — не унималась Зета, — я бы не могла прикоснуться к руке мертвеца, если она оторвана. Никогда, ни за что! Ик! Разве только если в руке зажат синий слоненок Бини-Арахис: коллекционеры дают за него пять тысяч долларов!

— Зета, дай мне сообразить, что к чему. — Старлиц ободряюще похлопал ее по тощей спине. — Виктор, откуда здесь взялся этот чертов вертолет? Как мог вертолет бывшего Советского Союза залететь так далеко на юг? Турция нашпигована натовскими радарами.

— Из Сирии! — догадался Виктор, показывая пальцем на восток. — Сирия здесь, под боком.

Старлиц задумался. Его представление о планете уже повернулось на девяносто градусов.

— Ты хочешь сказать, что Хафез Асад  или какая-то неведомая организация совершает из воздушного пространства Дамаска налеты на турецкого сателлита?

— Очнитесь! Холодная война закончилась, когда мне было девять лет. Теперь все друг друга ненавидят.

— Да, нет, может быть… — пробормотал Старлиц.

Вертолет лежал среди поломанных деревьев, сильно накренившись, лопасти сорвались с винта, как крылышки стрекозы, ударившейся о ветровое стекло разогнавшегося спортивного автомобиля.