Вздохнув с облегчением, я посмотрел на Любомира. Тот смотрел на меня с каким-то особенным выражением, которое я раньше не замечал за ним.

— Как ты? — спросил он.

— Лучше, спасибо, — кивнул я, прихлёбывая сладкую газировку.

— Слушай… а можешь мне тоже захватить один из таких бургеров, пожалуйста, — неожиданно попросил он. — В жизни ничего подобного не пробовал.

— Конечно, — кивнул я.

— Спасибо… — он замялся, будто собирался что-то ещё добавить, но никак не мог решиться.

— Что? — теперь улыбался я. — Говори уже.

— Ничего. Просто теперь видно, что ты наш. Точно. Извини тоже, я поначалу сомневался. Когда тебя увидел с тем коробом за спиной…

Я вздохнул. Аккуратно убрал коробки от бургеров обратно в пакет, тщательно вытер руки. Потом тронул машину. Снова заехал для заказа и купил ещё один «Биг спешиал».

Некоторое время ехали молча.

— Знаешь, — первым заговорил я. — Я вот долгое время верил в то, что всё в нашей жизни зависит от нас самих.

Любомир прыснул, но тут же осёкся, снова стал серьёзным.

— Извини, — сказал он.

— Да ничего. Это ведь стараются всем внушать, верно? Работай — и всё у тебя будет. Шанс подняться есть у каждого и всё такое, да? Так вот, я далеко не сразу понял, что жизнь — она фундаментально несправедлива. Нет никакого гарантированного механизма «сделал то-то — получи то-то».

— Ты прав, всё немного сложнее устроено, — кивнул Любомир. — Самое главное в жизни — помнить, кто ты есть. И поступать, исходя из этого знания.

— Я был единственным ребёнком в неполной семье, — продолжал я. — И с раннего детства мечтал о брате.

— О, у меня было много братьев! И сестёр! — улыбнулся Любомир. — Иногда мне даже казалось, что я их ненавижу, особенно старших, но после всего, что случилось… — он выдержал небольшую паузу. — Теперь я понимаю, как сильно любил их всё это время. И даже вторую жену отца, Миловеру, тоже любил. И, наверно, твою маму тоже, хоть и не знал её.

— Ты младший, братишка… — сказал я, чувствуя неприятное жжение в глазах. — И это несправедливо. Так не должно было быть… не на твоём месте.

— А вот это ты брось, брат! — серьёзно сказал Любомир. — На всё воля богов! Учись ценить то, что имеешь. И оставаться собой. Это главное, что отличает благородных от простолюдинов — мы в любой ситуации имеем достаточно сил, чтобы быть собой. Чтобы не прогибаться. И ещё мы знаем, что Род и долг перед ним — выше наших жизней.

— Я… понимаю.

— И ещё, брат. До отъезда я попрошу тебя совершить большую тризну по недавно погибшим родным. Им будет лучше на лугах, когда они узнают, что ты жив. Это важно. Не знаю, когда ещё у нас будет такая возможность.

— Конечно. Я сделаю всё, что нужно.

Глава 9

Чтобы закупить продукты для тризны по родичам, мы заехали в «Азбуку вкуса» в Одинцово. Народу на парковке было мало и это не могло не радовать. Припарковав «Гелик» и уже собираясь выходить, я зацепился взглядом за камеру, направленную на вход в торговый центр. Мне пришла в голову одна неприятная мысль.

— Слушай, а меня ведь, наверно, всё ещё продолжают искать, — сказал я.

— Не наверно — точно ищут. Можешь не сомневаться, Васильевы так просто не отступят, — ответил Любомир. — Только ищут они не тебя, а некоего смерда Андрея Волкова.

— Это если не изучили подробно мамину биографию, — ответил я.