— Харисим, — тихонько позвал я охотника, который сидел ближе всех. — Глянь-ка ты. Это точно русалки?

Харисим поглядел.

— Они, кто ж ещё.

— Хм. А как будто нормальные.

— Даже думать так опасно, — резко заявила Земляна. — Они — твари, вот и всё.

Охотники — все, кроме Захара, — закивали одобрительно.

— Ну так, а чего они в данный момент не людей жрут, а…

— Праздник, — проворчал Егор. — В Духов день они не лютуют.

— Ага, сезон заканчивается, — хохотнул Ерёма.

— В смысле? Какой сезон? — не понял я.

— Охотничий, — включился в разговор Иван. — До Духова дня русалки лютуют. А потом, я так понимаю, нажрутся — и успокаиваются. Остаток лета — так, шалят изредка. И всё в водоёмах хоронятся — попробуй вымани.

— По осени вообще считай что нету их, — подтвердил Никодим.

— А зимой? — спросил я.

Все охотники пришли меж собой к выводу, что такого дива, как русалка зимой, никто из них никогда не встречал.

— Зимой вообще охота слабая, — проворчал Харисим. — Многие твари в спячку уходят, поди найди.

— В Сибири не уходят, — сказал молчавший до сих пор Гравий. — Я скоро туда уйду опять. Там всегда работа есть.

Глава 27

На Гравия покосились, но развивать тему никто не стал. Так всегда с молчаливыми людьми бывает. Если чего скажут — народ недоумевает, что это было, и как с этим быть.

Русалки продолжали танцевать на лугу, изредка до нас доносился их заливистый смех.

— Ты рот-то не разевай, — толкнула Земляна Захара. — Попробуй без меча к этим милашкам сунуться — на кусочки разорвут. Не люди они. Не лю-ди. А то, что твоя подруга сумела обратно в человека перекинуться — то исключительный случай.

Услышав про перекинувшуюся в человека русалку, заинтересовались все, подтвердив тем самым слова Земляны. Я, поскольку был глубоко в теме, рассказ Захара особо не слушал. Проверил амулет, накладывающий морок — тот работал исправно. Не хотелось бы оказаться на виду у всей нечисти, которая слетится сюда сегодня на шабаш.

Сорвав травинку, я сунул её в рот и переключил канал восприятия обратно на диалог.

— Вот уж правда чудо чудное, диво дивное, — басил Харисим. — Что русалок крестьяне в услужение так заманивают — то дело известное, конечно. Да только русалки эти всегда как мёртвые. По хозяйству помогают, да. А всё остальное время — сидит и в стену смотрит. Даже не ест.

— Как не ест? — удивился Захар.

— Ну вот так, — подтвердил Егор. — Людскую пищу они не едят. Но им готовят горячее, чтоб пар шёл. И вот они этот пар вдыхают — тем и живы.

Захар пригрузился. Я решил вмешаться:

— Фигня новомодная этот ваш вейпинг. Марфа таким не баловалась. Она нормально ела. И… не только ела.

Я не стал уточнять, что ещё Марфа исполняла со мной. И при этом по всем ощущениям была — живее всех живых. Думаю, Марфа согласится, что для всех лучше сохранить эту маленькую тайну между нами.

— А сколько ей лет-то, ты спрашивал? — доковырялась до Захара Земляна.

— В смысле? Да ты ж видела её! Не старше меня.

— То на вид. А в русалках она сколько была? Да ей, может, лет сто уже!

— Не помнит она, — опять пришёл я на помощь. — Как человеком стала — так прошлое почти целиком из головы стёрлось. Про то, как русалкой была — ещё худо-бедно вспоминает, но там у неё всё как будто одним днём записано.