— Выходит, не тронул.

— А девку так и не нашли?

— Нет. Да и где её искать-то?

— Ну… В могиле, например.

— Заглянули. Не было. Ни живой, ни мёртвой.

— И следов никаких не было?

— Чего?

Я вспомнил расследование, которое местные сыскари проводили в квартире разорванного на части Урюпина, и только головой покачал.

— Ясно. То есть, что у нас получается? Раньше мертвяки нападали только в компании с упырями и вурдалаками. А теперь действуют условно автономно. Верно?

— Силы они набрались, — сказал Харисим. Я вдруг понял, что за нашим столом давно никто не орёт и не бухаает. Все затихли и прислушиваются к беседе. — Раньше слабее были, чем хошь поклянусь. И костей с них выпадало меньше.

— Точно, — поддержал Ерёма. — С того первого мертвяка, которого я перед Рождеством завалил, всего две кости выпало. А нынче попадаются — и на семь, и на восемь.

Охотники закивали.

— Верно говоришь!

— А ещё раньше — до Рождества — ни о каких мертвяках тут у вас вообще никто не слышал, — уточнил я. — Так?

— Так. Не было их прежде.

— Ясно. — Я задумался.

— Что скажешь, Владимир? — осторожно окликнул Харисим.

— Что когда я доберусь до того, кто покойникам на том свете спокойно отдохнуть не даёт, лично ему ноги вырву и в задницу засуну. Обратной стороной.

За столом притихли окончательно.

— Неужто думаешь, подымают мертвяков? — спросил Харисим.

— Уверен, что поднимают.

— Кто?

— Да есть одна мыслишка. Как разведку проведу, дам знать.

— Уж не молчи. Я с тобой! — Харисим поднял кружку. — Изведём, братцы, нежить поганую!

— Изведём! — дружно подхватили охотники.

Дальше покатился пир горой. Я был твёрдо намерен убраться в хлам вместе со всеми, и намерение осуществил. Последнее, что помнил — мы с Харисимом сидим под звёздным небом, верхом на коньке крыши, и орём «Всё идёт по плану». Сложно сказать, когда успел Харисим выучить слова.

А ещё хороший вопрос — как я оказался в особняке Обломова?.. Открыв глаза, я понял, что лежу в знакомой гостевой спальне. Глаза, впрочем, тут же захотелось закрыть обратно. По черепу будто кувалдой врезали…

Противоядие! Я шевельнул пальцами, кастуя Знак.

Уфф! Полегчало. Аж жить захотелось. Теперь — Восстановление сил. Совсем хорошо! Как огурчик.

Откуда-то справа донёсся предсмертный стон. Повернув голову, я увидел, что издал его Захар — которого сложили на кушетку у противоположной стены.

Ну да. Он-то антипохмелными Знаками не владеет… Я протянул руку и скастовал ещё пару Знаков.

Захар перестал стонать. Через минуту потянулся и вскочил. Посмотрел на меня.

— О! Ты тоже уже проснулся? А чего лежишь?

Ишь ты, бодряк какой! И не скажешь, что только что помирал.

— Надо было подождать, пока ты хотя бы пару раз скажешь «никогда больше не буду пить», — укорил себя я. — Поспешил, эх-х… Вечно страдаю из-за своей доброты.

Сел и опустил ноги на пол.

— Почему я должен был так сказать? — удивился Захар.

— Ну вот в следующий раз, как нажрёшься, а меня рядом не будет — узнаешь, почему.

В дверь постучали.

— Владимир? — в комнату заглянул один из охотников, назначенных Гравием в телохранители Обломову. — Оклемался?

— Да куда я денусь. Знаки не пропьёшь.

Охотник гоготнул.

— И то верно. Илья Ильич просил, как здоровье поправишь, к нему в кабинет подойти.